Между любовью и мечтой

Прохожие их обходили. Девушка, с которой пришёл этот козёл, тоже хотела уйти, но он сжимал её руку.

– А теперь что будет? Я за неё боюсь.

Я кивнула в знак согласия. Оля это не мы с Мариной, она больше нацелена на семью, нежели на карьеру или науку. Мы пытаемся найти своё место и понять что правильно и лучше для нас, а Оля уже всё это знает и живёт по понятным ей правилам. Только теперь её мир дал трещину и она либо закроет глаза на эту трещину и продолжит жить как было, либо ей придется строить новый мир.

Оля вернулась и опустилась на диван рядом с Мариной.

– Вот кобель! Нет ну вы поглядите на эту наглую морду. Я тут Лёшенька то, Лёшенька сё. Всё ради него. Пытаюсь быт наладить, чтобы ему удобно было. А ему и удобно: тут поел, там поспал. – Оля на секунду замолкла, а потом продолжила. – И главное мне говорили, что видели его с другими. Вы понимаете, не с одной. То есть вернулся с армейки и решил нагнать весь год без баб, хотя я теперь сомневаюсь, что он и там себе никого не нашёл.

Она тупо посмотрела вперед. Я не знала, что и сказать, как помочь. Сложно в таких ситуациях успокаивать человека, да и Марина научила, что нужно позволить выплеснуть эмоции, а не успокаивать.

Я присела рядом с Олей и неловко погладила её по спине. Всё же нужно было что-то сказать, но мы с Мариной молчали. Говорить Оле: «да забей ты на этого Лёшу» и перечислить его недостатки – не вариант. Она его все-таки любит, это ничем не изменить, а вот меня за оскорбление объекта любви возненавидеть может.

– Официант, пива, – крикнула Оля.

– Ты же не пьёшь, – напомнила я.

– Я пью, но редко, – это как раз подходящий случай.

Парень в белой рубашке и коричневом фартуке остановился возле нашего столика.

– Светлое? Тёмное? – спросил он с ручкой наготове.

– Светлое, нет тёмное, – сказала Оля, потом отвела глаза от официанта. – Не знаю.

У неё выступили слёзы.

– Ничего не надо. Принесите счёт, – вежливо просила Марина.

Когда он ушёл, Оля уже во всю рыдала у Марины на плече.

– Оль всё будет хорошо, – пыталась успокоить её я.

– Не будет! Он мне всё сказал. Я ему оказывается отра…осточертела ещё до армии, и это он меня жалел, – она сделала большой вдох ртом и продолжила, – и вообще типа я во всём виновата, всё делала не так. Всегда!

Во мне поднялась злость, хотелось открыть ей глаза на её любимого. А лучше пойти и набить ему морду. Марина увидела моё состояние и покачала головой.