От судьбы не убежишь

Если у предыдущей пенсионерки лицо было доброе, то у этой оно давало понять, что встречный человек, если не уберется с пути или не выполнит приказ, будет уничтожен на месте без суда и следствия. Его просто казнят. Семь раз…

– А вдруг эта бабка и есть маньячка? – мелькнула у меня шальная мысль. Уж больно злобно она выглядела. Буравила меня глазками и перекатывала цигарку из одного угла рта в другой.

– Что надо?

– Поговорить.

– Зачем?

– Про труп.

– Я тебя не спрашиваю, про что? Я тебя спрашиваю, зачем? Мне зачем с тобой говорить.

– Найти и поймать маньяка хочешь? – стала я разговаривать с ней на ты. А чего с ней разводить политес? Она же со мной не церемонится…

– Проходи, – отошла она в сторону, пропуская меня.

– Куда идти?

– В залу проходи.

– Вы не москвичка?

– Лимита. И что?

– Откуда вы родом?

– Из СССР. Знаешь, что это?

– Союз Советских Социалистических Республик.

– А многие уже и не знают, что это такое.

Лимитой раньше называли тех иногородних, кто ехал за длинным рублем и за жилплощадью в Москву.

Из разных республик и городов СССР ехали в столицу молодые специалисты. Да и простые чернорабочие. Рабочие руки Москве всегда были нужны. Во времена бабкиной молодости распределяли квартиры бесплатно, по очереди на жилье. Видимо, таким образом, будучи лимитой, она и получила свою квартиру в хорошем районе Москвы.

Я зашла в зал и осмотрелась. Бабка была одинока: ни детей, ни мужа, ни тем более внуков у нее не было.

Может и был когда-то муж и дети, но теперь их рядом с ней нет. Живет она явно одна. Одинокая бабка – мечта мошенников и черных риэлторов. В квартире был идеальный порядок. Навела марафет сначала у себя, потом принялась строить всех. Бабка – немка в душе. Ей нужен порядок…

– Вы же вызвали полицию, когда голову обнаружили?

– Ну и?

– А вас ничего не смутило?

– Голова в кустах меня сильно смутила, – решила она поехидничать.

– Значит, зря я к вам зашла.

Придется с ментами работать, – я встала и сделала вид, что ухожу.

Щукарь Елена Никодимовна была бабкой тертой. Она уже примерила на себя одежку избавителя от маньяка. Это же бешеный авторитет у нее тогда будет. Не то, что сейчас. Ее во дворе и так все боятся. Но это не то. Нет ни почета, ни уважения, ни искренней любви. Просто люди ее терпят, скрепя зубами с ее вечными придирками и тихо ненавидят. Открыто выступать против нее боятся. И все.