А единороги будут?

– Удачи, – с презрением выдала я, развернулась и вышла.

До экзаменов оставалось полтора месяца. Вряд ли они рискнут стащить откуда–нибудь еще одного близнеца своей драгоценной дурочки.

Пока шла по коридору, сжав кулаки до боли и зубы до скрежета, думала, что вся эта афера с самого начала шита белыми нитками по черной глади. И при этом, раз меня упорно обучают и даже стимулируют – им реально надо, чтобы именно я поступила в эту академию.

Упав на свое любимое место для размышлений и взбив под головой подушку, я попыталась успокоиться.

В ушах по–прежнему свистела плетка, перед глазами была спина, раскрашиваемая в ровные красные полосы, в душе было пусто, на щеках – слезы. Хорошо, успела дойти до своей спальни…

Так, спокойствие, главное спокойствие, как завещал великий Карлсон. Надо верить в то, что я им нужна, и Рикиши не запорют в качестве стимула.

Самое противное, что я уже пару раз сознательным усилием давила в себе желание сесть за учебники по истории.

Главное, ради себя любимой, я на такие жертвы не пошла бы ни за что, но ради Рикиши…

Так, а теперь успокоиться, расслабиться и не думать… не думать, не вспоминать, сосредоточиться на чем–то другом. Вот, вытянусь, лягу нога за ногу…

Ну почему тут брюки для женщин не предусмотрены?! Неудобно в этих их платьях, кто бы знал! М–да. Несчастные люди, не знают они тут про женские брюки.

А что на текущий момент знаю я?

Я уже знаю, что леди Марими – альменхеттен семьи Тарнизо.

То есть представитель по связям с общественностью, наделенный правом принимать экстренно–важные решения, не обсудив их со всеми членами семьи. Круче нее только ее родители – старейшины семьи. Они могут опротестовать любое ее решение, пока их голоса семья считает разумными, то есть пока они по мнению родни находятся в здравом уме. Стариков я не видела, а вот с леди Марими имела честь визуально познакомиться – она возвращалась с прогулки по саду, когда я как раз направлялась немного проветриться.

Рикиши тогда упал на одно колено и стоял в такой позе, пока хрупкая фигурка не скрылась из виду. Мне она чем–то напомнила эльфийку – тонкокостная, величественная, с застывшим выражением лица и прямой спиной. Нет, Сонола – стерва, конечно, но она была более живой по сравнению со своей двоюродной сестрой.

Кстати, Марими стала альменхеттен не так давно, заменив недавно умершую мать Сонолы.