А единороги будут?

Я спрыгнула со стола и сделала приглашающий взмах рукой:

– Не хочешь попробовать? По–моему, очень удобно.

– Спасибо, я воздержусь, если можно, – у Рики был очень странный взгляд. Я еще ни разу с таким не сталкивалась. Похоже, мы достигли с ним какой–то критической точки в отношениях и оттого, как я сейчас себя поведу, зависит, куда дальше будут эти наши отношения развиваться.

Глава 12

Действовать надо было быстро и при этом очень продуманно, малейшая ошибка и все полетит в тартарары. Внутреннюю панику свернули и зафиксировали где–то очень глубоко в катакомбах подсознания.

Все темные и потаенные желания быстро пересортировали… Те, в которых моя роль пассивна, откладываем в сторону.

Два шага до цели. Обнять, положив руки ему на бедра. Заглянуть в глаза. Спокойно, почти нежно. Теперь медленно расстегнуть пуговицы камзола. Стоит, молчит, смотрит внимательно. Не дергается. Ждет, что будет дальше. Молодец…

Камзол – долой, рубашку тоже. Снова руки на бедра и притянуть к себе, плотно, чтобы чувствовать через ткань штанов и платья, что он слегка возбужден.

Приятно.

Глубоко выдохнуть, так чтобы моя грудь соприкоснулась с его. Снова заглянуть в глаза. Не тонуть в них! Не таять от его полуулыбки!

Запустить ладонь в челку и потянуть на себя, поцеловать в губы. Быстро, жестко… Шаг влево и, сжимая пальцами волосы, дернуть вперед, на стол. Тут же оказаться сзади, прижав его бедрами, и нежно погладить по спине… чтобы потом резко спустить штаны, оголив ягодицы… и хлопнуть по ним с размаха! Раз, другой, третий…

Чуть сдвинувшись вбок и отойдя на полшага назад я хлопала и хлопала, пока правая рука не заныла.

Тогда я сместилась на другой бок и продолжила хлопать левой. Сначала просто лупила, выплескивая всю накопившуюся злость, обиду на его недоверие, раздражение от всех этих недомолвок, потом уже шлепала целенаправлено, обходя более красные отпечатки ладони, чередуя хлопки снизу и сверху ягодиц, наблюдая, как сжимаются мышцы сразу после удара и потом резко расслабляются…

А вскоре я оказалась на столе сама, с задранным платьем, вцепившаяся пальцами Рикиши в плечи… и с наслаждением чувствующая, как во мне движется его твердый, возбужденный член.

И уже мои мышцы сжимались и расслаблялись. И уже мое тело плавилось от жара, правда от внутреннего. Рикиши вбивался в меня зло, с силой, тоже мстя за какие–то свои обиды.

Иногда мы целовались, сминая губы друг друга, кусая до крови… Даже я.