А единороги будут?

Мужика как ветром сдуло вместе со вкусным запахом сдобы.

– Воскресная ярмарка, – прошептал Рики мне на ухо, приобнимая за талию. Удачно – потому что нас вновь попытался обогнать очередной медведь, но у этого в коробе было что–то явно потяжелее пирогов.

Мы продвигались вдоль домов, оставив особо спешащим половину тротуара. Над нами то и дело нависали балкончики вторых этажей, а иногда встречались даже трехэтажные «высотки».

На фоне пестрых одежд городских жителей мое тускло–серенькое платье не терялось, а, наоборот, выделялось так же, как и аккуратная соломенная шляпка, вместо ярких цветных платков на женщинах.

Шляпку мне одолжила Абагэйл, сказав, что по такой жаре я или получу солнечный удар, или обгорю, или пыли наглотаюсь… Короче, смысл речи был в том, что приличные девушки в город без шляпок не ходят. Рикиши на все это лишь загадочно улыбался, но я решила шляпку взять – мне все равно, а подруге приятно.

Мимо вновь проскакали какие–то дикари на лошадях, с гиканьем, гаканьем и размахиванием плетками.

Полуголые, темно–зеленые, мускулистые и страшные…

– Рики…ши, – я в последний момент вспомнила, что меня очень настойчиво и неоднократно просили не произносить сокращенное имя, оберегая его как зеницу ока. Нравится моему нетопырю считать это своим личным именем и ладно. – А ты, хоть примерно, знаешь, куда нам идти?

– Да, леди.

Нет, у меня хватило ума поинтересоваться у Карен, той девушки–экскурсовода, примерной дорогой до банка. Но с моим топографическим кретинизмом все эти перечисления: «Через три разветвления от ворот – направо, потом спустя два разветвления – налево…», звучали как загадочные ритуальные заклинания.

Хотя я их даже записала!

– А сколько мы уже разветвлений прошли?

Рикиши промолчал, криво улыбнувшись. Я надулась и начала смотреть по сторонам. Судя по состоянию домов, – это была улица, где жил средний класс. В окошках нарядные занавески, горшочки с цветами, чистенькие кошечки. Двери внушительные, из цельных кусков дерева, иногда с красивой резной отделкой.

Но при этом чувствовалось в воздухе – «чистенько, но бедненько». Живущие здесь уже выбрались из лачуг, но еще не добрались до отдельно стоящих зданий. А некоторые и до отдельных домов тоже, – вот явно две семьи живут. Одна на первом, другая – на втором. Иначе, с чего бы им, выходя из одной двери, здороваться друг с другом и начинать обмениваться новостями?

– Нам направо, леди.

А вот на этой улице уже обитают люди побогаче. Это чувствуется… по тому же воздуху.