Его искра правосудия

Вилхо даже испугался, что тело начнет создавать защитный слой из коры, замуровываясь и превращаясь в дерево. Но все обошлось…

Огонь может быть не только горячим, но и холодным. Как раз таким огнем очень просто залечивать шрамы, только очень больно.

Просто сиятельные эльфы не стали бы тратить свою целительную магию на сына заговорщика. Так и остался бы со следами на коже на всю оставшуюся жизнь… – Спасибо, нура… – тут Вилхо понял, что обращаться по фамилии как-то слишком официально, а имени той, что взяла его под свою опеку, он не знает.

– Сэйда, – хмыкнула женщина и легонечко шлепнула парня по голой заднице. – Давай, иди отмываться, а то от тебя плесенью пахнет. Но не увлекайся – мы ждем тебя внизу, в столовой. Будешь долго копаться, останешься без еды! Вилхо все же дождался, когда оба мага уйдут, и только потом направился в уборную. Там была дыра для справления нужды, вполне себе цивилизованная, почти такая же, как дома. И настоящая сидячая ванна с нависающим сверху душевым шлангом. То есть вода подавалась магически, а не вручную, ведрами.

Вот оно, счастье! Ну и еще большой кусок мыла, три вида шампуней – цветочный, травяной и хвойный, пена для тела и даже душистая вода после купания. Полотенца, правда, не было… Но его потом тихонечко, на цыпочках, занесла девушка-служанка. Вилхо, нежащийся в горячей воде, почти не обратил внимания на быстро зашмыгнувшую и тут же выскочившую обратно человечку. Если к магам высшие расы хотя бы старались относиться как к условно равным, все же срок их жизни был сравним с теми же орками или гномами, то люди старели и умирали слишком быстро. Тридцать-сорок лет – и красивая девушка превращалась в зрелую женщину, а еще через тридцать-сорок лет – в старуху.

Обычно прислуга в замках служила семьями, чтобы господам не приходилось утруждать себя запоминанием внешности и имен. Вот у матери было одно имя для всех ее горничных, сменяющих друг друга каждые лет двадцать-тридцать. И всех лакеев всегда звали одинаково – и у отца, и у брата, и у самого Вилхо.

При этом юноша искренне считал, что у них очень демократичная семья, потому что многие вообще обращаются ко всей прислуге: «Эй, ты!» – и считают это нормой. Так что он просто отметил, что в этом замке тоже служат люди, значит, надо выяснить, как их здесь зовут, и постараться запомнить, если имен будет много. Выйдя из уборной, юноша с облегчением заметил, что служанка принесла не только полотенце, но и новую чистую одежду, пусть и несколько великоватую.