Герцог на счастье

А его жена вызвалась помочь Джоане на кухне – там все было разгромлено во время обысков и описи имущества. Непонятно, что именно королевская гвардия искала в горшках и сковородках, но сейчас это не имело значения.

Поблагодарив Фанни, я снова поднялась на второй этаж. Хотелось поговорить с Кеннетом, раз он немного пришел в себя. Если даже не сможет отвечать, так хоть выслушает.

В спальне горел всего один светильник. Скорее всего, магический, так как для свечи огонек был слишком ровный и неподвижный.

Желтовато-оранжевые отблески лежали на атласном постельном белье, среди которого и затерялся господин Майбар.

Впрочем, расслабленным он не выглядел, хоть и возлежал в груде подушек. Сверкал на меня из постельных недр глазами, как настороженный кот, и чуть слышно покашливал. Горло было перевязано – Ховард соорудил что-то вроде компресса.

Я сначала не поняла, что мне в его позе не нравится. А потом едва не хлопнула себя по лбу.

Склеротичка старая! У него же следы от кнута на спине, да и другие пытки наверняка применялись. Вон, ссадины от кандалов прячет под манжеты ночной рубашки.

– Кеннет? – Я остановилась у изножья кровати и чуть склонила голову к плечу, разглядывая мужа. – Как вы себя чувствуете?

Судя по суровому взгляду, относительно виселицы все же было неплохо. Вот только сглотнул Кен все равно непроизвольно и явно болезненно. И поерзал.

– Если вам слишком трудно разговаривать, просто кивайте, – предложила я, огляделась и нашла стул у окна.

Переставила его ближе к постели и устроилась с удобствами. – Нам с вами надо решить, как будем жить дальше. Сразу предупреждаю: строить из себя невинность не собираюсь. Вы мне были нужны, я вас получила.

Кен презрительно прищурился и фыркнул, словно кот. Злой раненый кот.

– И собираюсь пользоваться вашими деньгами и вашим титулом. – Я замолчала, давая ему переварить сказанное.

Лишь потом добавила: – В том числе и для того, чтобы разобраться в том безобразии, которое устроили неизвестные личности.

У герцога на лице большими буквами было написано напряженное ожидание пояснений, легкое недоумение и много-много подозрений. Думаю, если бы он сейчас мог спросить что-то вроде: «Ты кто такая, мать твою?!» – узнала бы много нового о здешней непечатной лингвистике.

Но я этот невысказанный вопрос проигнорировала.