Химера убойного отдела

Ни один мускул на его лице не дрогнул, глаз не дернулся! Но на последних шагах красавчик-блондинчик все же расслабился. Так что я тоже даже не вздрогнула, услышав его голос. Спокойно повернулась и подмигнула:

– А когда я тебя обманывала? Веселья через край! Я пошла спасать Эдика, а ты тут вокруг контура от тела поползай. Брендон тебе перескажет все, что эксперты нарыли.

Как-то совсем незаметно из подопечного, о котором я решила временно позаботиться, найденный нами парень превращался в помощника.

Причем не только моего, а сразу нас всех. Личная химера убойного отдела. Звучит же!

С чистой совестью оставив парней изучать тело, я отправилась вниз, искать нашего бедного котика.

Обнаружила я его в комнате, вклеенной во все здешнее стильное великолепие из какого-то аляповатого журнала для провинциалок. Обои сверкали золотистыми узорами, два дивана, стоящие друг напротив друга, слепили золотистой обивкой, огромная люстра зависала в центре, тоже блестя золотом. Тумбочки, угловые панели, подоконники, шторы, встроенные в стены полки – все было ослепительно золотого цвета.

Хотя при этом была выдержана общая линия стиля. Бархат. Мягкий, буквально стекающий на пол бархат. И обивка диванов, и шторы. Люстра, вазы на полке – все это было гармонично едино. Безвкусно из-за золотой аляповатости, но гармонично. Даже огромный стол из красного дерева, обитый по углам золотом, украшенный золотым подсвечником и золотой же подставкой под три ручки, прекрасно вписывался в этот сверкающий беспредел.

Эдик сидел на одном из диванов в очень интересной компании.

Ярче всех выделялся вполне себе еще бодрый оборотень-тигр лет так пятидесяти на вид, с пышной и когда-то каштановой шевелюрой. Теперь в ней гораздо больше было седины, чем каштана. Но взгляд у мужчины был цепкий, умный, подбородок выдвинут вперед, губы сжаты. Сразу ясно: передо мной господин Сагор Чёмит, владелец и директор «Кёж Чёмит Корпорейшн», тесть убитого Армана Зейсена.

Я вежливо кивнула и протянула руку, чтобы поздороваться.

Как и ожидалось, рукопожатие господина Сагора было таким же крепким и уверенным, как он сам.

Неожиданно, но этот властный мужчина мне понравился. В нем была надежность и харизма.

А вот его дочери ни харизмы, ни надежности не перепало. Аморфная хрупкая брюнеточка с широко распахнутыми испуганными глазищами. Хорошо хоть, в истерике не бьется, просто сидит и жмется к папочке. Ну, тут я ее понимаю.