Месть подают холодной

Мелодичный, чуть низковатый…

– Признавайся, куда ты спрятал схему, старый козел! Кому еще, кроме тебя, он мог ее послать?!

Сагош потряс головой, прогоняя странное наваждение, но оно не исчезало.

– Говори, ублюдок! Подпространства я заблокировала, ты с места не сдвинешься… Давай, рассказывай!

Парень внезапно сообразил, что это старый маг передает голос прямо ему в голову. Телепатическое общение можно легко подслушать, если рядом находится сильный ментальный маг, а вот простую трансляцию происходящего – нет.

– Где этот придурок в перьях?

Сагош уже и так понял, что его развели как пацана… но после этих слов ему стало окончательно тошно и ужасно стыдно. Заскрежетав зубами, он заметался по подвалу, истоптанному и исследованному вдоль и поперек… Не было из него выхода! Не было! Ни щелочки, ни окошка, которое можно было бы разбить. Каменный мешок для наказаний непутевого фамильяра…

И этому, последнему, суждено было стать самым запоминающимся.

Несколько часов издевательств и пыток, которым подвергался маг из-за его, Сагоша, глупости.

И ненавистный женский голос, задающий один и тот же вопрос про схему… и иногда – про придурка в перьях…

Придурка, которого теперь никто не найдет, и он сдохнет в этом спрятанном в подпространстве подвале от голода, жажды, стыда и разрывающего на части желания отомстить. Отомстить даже ценой собственной жизни… Вернее, отомстить и сдохнуть, потому что выжить с таким грузом Сагош не сможет.

Но он в любом случае долго не проживет.

Фамильяры умирают через несколько лет после своих магов, если, конечно, не найдут никого магически схожего, чтобы слиться с ним и стать уже его фамильяром.

Смерть мага Сагош ощутил как собственную… Боль и одновременно облегчение, что все наконец-то закончилось. У мага – закончилось, а вот у его фамильяра все только начиналось…

Даже сознание потерять не получилось… Парень тихо выл, царапая человеческими ногтями каменный пол, рычал и стучал кулаком, долго, методично, чувствуя, как медленно сходит с ума.

Потом просто лежал, вытянувшись и глядя в темноту…

А потом принялся так же медленно и методично пытаться выломать дверь. Упорно, настойчиво, словно не замечая боли, крови, щепок под ногтями, вырванных когтей… треснувшего от усилий клюва…

Ненависть к себе и к обманувшей его женщине придавали Сагошу сил, питали его лучше, чем истончающийся потихоньку магический запас. Иногда парень забывался в странном полусне, ругаясь с уже мертвым магом.