Опекун для высшей расы

Но вдруг опять подорвалась, схватила одну из старых шуб и припустила обратно, кинула ее почти не глядя в сарай и побежала назад. Но сказанное ей вслед удивленное «спасибо» расслышала. И почему-то от этого было так тепло и приятно, что даже не сразу уснулось. И снились всякие глупости…

***

Утром Акита подскочила еще до рассвета, умылась, распинала нежившегося на печи Соля, накидала в миску каши с маслом, сверху большой ломоть хлеба, в другую руку – стакан с молоком и направилась в сарай. Шла спокойно, уговаривая себя, что если и сбег, то не ее забота.

Наоборот, хорошо. Главное, чтобы коней не увел… Да, может, и пусть Гнедого, только б не Каурого.

Накрутила себя, разнервничалась, влетела в сарай… и так и застыла. Не было эльфа в сарае!

Зато от дровницы, что чуть дальше, шел странный звук, из дома почти не слышный, но теперь очень четкий и знакомый.

Поставив миску и кружку на пол, Акита вышла и покралась к источнику звука… Тюк, тюк, тюк…

Да неужто?! И точно!.. Стоит такой, в одних штанах, мышцы на спине и плечах словно нарочно напряглись, а от рук вообще взгляда не отвести… Вот топор поднял и опускает, не как Соль – резко, а плавно, будто и вправду красуясь…

И вроде легонечко топором тюкнул, а полено сразу – раз и пополам в разные стороны, аккуратно так… И за следующим потянулся, наклонился, чтобы с земли поднять…

Акита вспыхнула и взгляд отвела.

Хорошо, что в ночи не сильно-то хотелось эту красоту разглядывать, а то бы глупостей гораздо больше приснилось.

Главное – потом от парня совсем не пахнет, и волосы влажные.

Помылся, что ли?

– Я у вас там у колодца лужу устроил, – буднично так, не оборачиваясь, вдруг сказал эльф. – Или высохла уже?

– Почти высохла, – ответила девушка почему-то шепотом. Тут же разозлилась и на себя, и на свое смущение и чуть резче, чем хотела, почти скомандовала: – Завтрак в сарае, я сейчас тоже поем и поедем.

– Хорошо.

Эльф… Керанан… Кер… метнул топор прямо в место, где тот всегда торчал. И топор воткнулся!

У Соля такое через раз, а то и два получается.

Но тоже выходит иногда. Но чувствуется, что брат старается, напрягается.

А тут небрежно, будто играючи… Почти завистливо выдохнув, Акита побежала к дому и не видела, как Керанан вытер вспотевший лоб, посжимал и поразжимал пальцы, до сих пор непослушные, словно чужие. Топор-то уже для чистого выпендрежа кинул, чтобы перед человечкой покрасоваться. Все же приятно, когда на тебя не с похотью, а с восхищением смотрят.