Опекун для высшей расы

Вообще о чем-то думать. Вот еще чуточку послушать, как стучит его сердце…

– Представляешь, прямо под мою стрелу кинулся, – растерянно прошептал Керан, обнимая девушку.

Больше всего он сейчас боялся, что его лисичка от него отвернется.

Эльфы не любят убивать, даже «неэльфов». Презирают, осуждают, сторонятся, чтобы не испачкаться, изгоняют…

Это самое страшное наказание – изгнание. Игнорирование. Исключение из памяти живущих. Почти как смерть, но только нет лишней грязи и суеты. Просто отвернулись и сделали вид, что тебя нет.

Вот как выглядит смерть по-эльфийски. И Керан для своих умер.

Конечно, он старался об этом не думать, но все равно где-то глубоко-глубоко в подсознании понимал – обратной дороги для него нет. Он выбрал свой путь, и на этом пути ему встретилась Акита. Если бы не она… Пока у него была цель – спасти друзей, а о том, как жить потом, размышлять тоже надо потом. Но если лисичка от него отвернется…

Для Кера рыжая девушка оказалась канатом, в который он вцепился, чтобы не упасть в пропасть.

И эльф, пусть не совсем осознанно, держался за этот канат руками, ногами и даже зубами. Падать страшно… А рядом с Акитой – спокойно, тепло, уютно.

Но принятие человечки как условно-равной подразумевало и то, что ей нельзя было врать. Своим не врут.

– Я в альфу целился, а он прыгнул и закрыл ее собой. И выходит, что я его убил, – признался Кер, продолжая крепко прижимать к себе девушку.

– Глупости, – прошептала в ответ Акита. – Это его выбор был. У каждого есть выбор. Ты сделал свой, он свой, – оторвавшись от груди эльфа, обняла за шею.

Пускай все смотрят – сейчас можно.

Извелась вся, пока дождалась.

Кер сам склонился и поцеловал. А потом они так вместе, держась за руки, пошли в таверну. Люди-то туда заходить не стали – носилки оставили и ушли. Для них все закончилось, месть свершилась, оборотней злых наказали. А вот в «Серой гавани» над телом волчонка ругались двое вожаков.

– Сдохнет в муках, – чуть ли не рычал Регнум на старика. – Он и так до сих пор жив лишь потому, что полукровка.

– Я послал за его матерью, ей решать! – огрызался седой вожак. – Она имеет право с сыном попрощаться.

Тут Регнуму возразить стало нечего, и он уселся за стол, схватил бутылку с чем-то алкогольным и хлебанул из горла сразу половину.

А до Керана только сейчас вдруг дошло, что стаю они всю перебили, альфа сбежала, и выяснить, что с его друзьями, стало не у кого. Единственный, кто мог хоть что-то знать, умирал в центре зала от стрелы.