Троллья поганка

И лезут в лицо, в нос, глаза… как облако…

– А я от него откажусь, – щекотно выдохнула она мне прямо в грудь, обняв за шею, как в прошлый раз, крепко-крепко.

Я на бегу говорить не очень люблю, поэтому промолчал. А девчонка продолжила, обиженно так:

– И к бабушке твоей я тоже не вернусь, она меня нахлебницей обозвала.

– Никто меня не любит, никто не понимает, пойду я на болото, наемся жабонят, – пропыхтел я, не сдержавшись.

– Я не привыкла к такому обращению!.. – Девчонка даже лицо от моей груди оторвала, чтобы в глаза посмотреть, ну и я на нее краем взгляда зыркнул, потому как вперед глядеть нужно, на дорогу, а не на пигалицу ручную.

Начала-то она говорить с возмущением, зло так и с гордостью какой-то, а закончила с тяжким вздохом, едва слышно и опять в меня уткнувшись:

– И привыкать не собираюсь. Домой вернусь… Ты же меня проводишь?..

Я чуть на бегу не споткнулся, еще б миг – и кувыркнулись бы мы вместе, я и поганка эта наглая. Но сам ведь ляпнул, когда бабку помочь просил.

Сам… Все сам!..

– Провожу, – процедил сквозь зубы, прикидывая, о чем вот я думал?! О сутках-двух пути туда и обратно. Но вот после упоминания о детях гор и неба есть у меня подозрения, что идти придется дольше. Ближайшие горы у нас о-го-го где, седьмицей не отделаешься, шагать и шагать. Но ведь сам предложил.

Мы до деревни еще добежать не успели, как с деревьев малышня посыпалась и с визгом понеслась народ предупреждать.

На улице – толпа, словно все сразу из домов повылезали. Событие же, старший сын вождя первую жену в шатер принес. Орчанки молодые вдоль дороги выстроились, и каждая так и норовила разглядеть, что за диво я притащил.

А чучелко мне носом в грудь уткнулось, волосами завесилось, дышит щекотно, руки не расцепляет… так ее до своего наскоро сделанного дома и донес. На землю осторожно поставил.

Девчонка постояла какое-то время, словно готовясь в холодное озеро прыгнуть, затем головой тряхнула, волосы с лица убрала, оглядела всех и объявила:

– Сын вашего племени нашел меня без сознания, отнес к своей родственнице-знахарке, чтобы та меня выходила.

В благодарность за спасение я его поцеловала, но больше ничего не было. – Народ принялся перешептываться, пока тихо. – Выходить замуж из чувства долга я не хочу, и никакой любви между нами нет. Поэтому я… – тут поганка притихла и вопросительно на меня посмотрела.