Коридоры

Излишне говорить, что мы были здесь одни. Он протянул мне большой бокал темного вина. Вкус был невероятно приятным. Такого вина я не пила никогда… Не могла пить. Или пила? Почему я как будто знаю наперед каждый оттенок вкуса, когда катаю вино по языку? Меню не предлагали, блюда просто приносили и ставили на стол, так как выбор их был самоочевиден, как и все в этот вечер. С нежнейшим ягненком, зажаренным на вертеле, соседствовали баклажаны, фасоль, оливки, еще какие-то острые блюда, свежий сыр – все очень вкусное.

На меня, как говорится, напал жор. Обычно я ела мало, больше молочные продукты, и аппетитом не отличалась. Но тут я не могла оторваться от тарелки, отрывая зубами куски мяса и щедро запивая их вином. В какой-то момент я поняла, что ем руками и вытираю их прямо об платье. Почему-то от этого мне стало особенно весело….

В конце концов, я насытилась, и Мастер сказал:

–Прогуляемся к озеру?

Он любит воду, всегда любил. Я это помню. Я оперлась на его руку, и мы вышли в сад. Запах персидской сирени и жасмина был таким густым и плотным, что, казалось, висел в воздухе, как туман.

Белая ночь все делала каким-то нереальным и одновременно обостренно осязаемым. Цветы жасмина светились в сумерках. Было так тихо, что я слышала, как поскрипывает песок аллеи под нашими ногами. Мы подошли к берегу озера. Слабо колеблемая поверхность воды лежала у наших ног, как шелковое покрывало. Чуть слышно ложились на прибрежный песок маленькие волны, как будто озеро дышало во сне. Иногда местами поверхность озера вздрагивала, в нем шла какая-то своя сонная жизнь. Небо того невероятного цвета, который только и можно назвать цветом белой ночи, сливалось с озером на горизонте. Туман лился с неба, поднимался от цветущих зарослей вокруг. Мы как будто были внутри огромной чаши, полной дыханием весны. Это было так красиво, что у меня выступили слезы. Печаль расставания с прекрасным и преходящим моментом жизни земли пронзила меня. Это есть сейчас, и этого уже не будет никогда больше. Жизнь неотделима от смерти, все проходит, круговорот рождения и смерти никогда не останавливается, каждый распустившийся цветок увядает, каждое рождение ведет к смерти, каждый день заканчивается ночью, и каждая ночь умирает утром. Но не эта ли бренность, мимолетность, придает смысл и ценность всему, что рождается и цветет?

Мастер повернулся ко мне, и в его взгляде я на секунду заметила не то удивление, не то разочарование. Я почувствовала укол тревоги.