Кофе в бумажном стаканчике

Надя обреченно подумала, что ненавидит всех этих самоуверенных хозяев жизни за их дурное богатство и вседозволенность. Он возится с ней только потому, что виноват, только и всего. Если бы не авария, он никогда бы не посмотрел в ее сторону – слишком велика разница между ними. Впрочем, зачем он ей, маленькой скромной Наде? Наступит время, и она всего добьется сама!

От этой мысли девушке стало совсем горько. То, что случилось с ней всего полчаса назад, свидетельствовало как раз об обратном. Таких тетёх, как она, в большой город отпускать нельзя – никогда никакого толку не будет, как бы она ни старалась.

Только зря расстроила родителей своим отъездом. Права была тетя Люба, когда укоряла в гордыне. Не рассчитала свои силы наивная провинциалка, слишком высоко прыгнула. И больно упала. Слишком больно.

…Ее мрачные мысли прервала лаборантка, вынесшая еще влажный снимок. К счастью, результат оказался благополучным, трещин и переломов не было. Доктор, обстоятельно рассказав, сколько дней нужно полежать в покое и какой компресс сделать на ударенное место, попросила ее посидеть за ширмой – нужно было подготовить описание снимка и заполнить карточку.

Надя облегченно устроилась на шатком стуле и, закрыв глаза, прислонилась головой к холодной стене. Кажется, она задремала, потому что резко вздрогнула, когда назвали ее фамилию. Равнодушно глянув на часы, висевшие на стене напротив, и отметив, что прошло почти двадцать минут, она встала и вышла в коридор с куском тонкого затемненного пластика, на котором прозрачно обозначились ее собственные кости. При виде этих белых странных образований она почувствовала себя предельно обнаженной – словно с нее в рентген кабинете сняли не только одежду, но и кожу с мышцами.

Девушку передернуло, она решила снимок выкинуть в ближайшую урну и никогда больше не вспоминать о происшедшем. А, добравшись до общежития, выспаться как следует и с утра начать новую жизнь. В конце концов, это не первое и не последнее разочарование. Справится. На душе стало легче, словно проведенные в темном кабинете полчаса дали ей возможность отдохнуть и собраться с силами.

«Аристократ», как она ехидно обозвала его про себя, стоял у окна напротив кабинета. Все в нем было «слишком» – слишком спокоен, слишком хорошо одет, слишком вежлив. Она подошла к нему, задрала голову вверх и смело посмотрела в глаза.

– Спасибо за хлопоты, дальше я сама, – она сказала это уверенно и даже мысленно похвалила себя за то, что произнесла слова без запинки.