Кофе в бумажном стаканчике

– Высокий, светловолосый, спокойный. С очень темными серыми глазами.

Вика, удивившись, некрасиво открыла рот, но распахнулась дверь, энергичным шагом вошел преподаватель, заняв место на кафедре. Вика с явным неудовольствием поднялась со стула и, злобно сверкнув в сторону Надежды глазами, направилась к себе. По аудитории прокатилась волна шепота – кажется, в этот раз счет оказался в пользу беззащитной провинциалки. Надя мысленно пожала руку аристократичному Неволину за помощь. Лиличка посмотрела на нее с нескрываемым изумлением, опять поправила указательным пальцем очки и, пожав плечиками, занялась конспектом.

В этот день Лагодина Надю не трогала, но чувствовалось, что она задумала какую-то пакость. Надо было срочно придумать, как защититься. Вечером Надежда изобрела развернутую историю о своем предполагаемом любовном романе, героем которого стал незнакомый ей Сергей Неволин – других знакомых кандидатов не было. Отталкиваясь от смутных воспоминаний, Надя решила фантазировать, как ей заблагорассудится – в конце концов, это ее личное право.

На следующий день, во время перерыва, она, как бы между прочим, обронила в сторону соседки несколько слов:

– Знаешь, ты вообще-то вчера была права.

– В чем? – Лиличка даже не повернулась к ней, лихорадочно повторяя формулы.

Надя опустила голову и преувеличенно скромно смахнула с колен несуществующую соринку.

– Ну-у, насчет парня.

Лиличка тут же забыла про конспект и вопросительно уставилась на подругу.

Надя смущенно ей улыбнулась.

– Когда Лагодина спрашивала, помнишь?

– Ой, расскажи, – та вплотную придвинулась к ней, глаза ее заблестели, – почему ты молчала? Я тебе столько о себе рассказываю, а ты-ы… – в ее голосе зазвенела обида, подбородок задрожал.

Надежда поспешила ее успокоить:

– У тебя это уже давно, а у меня всего две недели.

– Какой он?

Девушка начала рассказывать. Соседка слушала жадно, не перебивая, пока не началась учебная пара.

Скоро они стали говорить о нем постоянно, и каждый раз Надя непринужденно дополняла свою историю новыми придуманными подробностями. Оставаясь одна, она пыталась вспомнить, как он двигался, улыбался и разговаривал, но не могла – Сергей неудержимо ускользал от нее, прячась в потаенных уголках памяти. Тем увлекательнее было представлять его снова и снова, по крупицам восстанавливая в памяти детали того теплого сентябрьского дня.