Кофе в бумажном стаканчике

Ей еще долго предстоит осмысливать, как это произошло, и, наверное, хранить в душе этот день, как светлый подарок судьбы. Она, конечно, не девушка его круга, но уже за то, что он провел с ней – такой наивной, непосредственной, глупенькой – целый день и ничем не выдал своего раздражения, Надя была ему искренне благодарна.

Когда они въехали в город, он неожиданно прервал молчание:

– Я живу один. Поедем?

Надя энергично замотала головой.

– Нет.

Испугавшись, мельком взглянула на него. Что она делает? Опять «нет»! Наверное, надо как-то по-другому.

Но как это возможно – вот так сразу поехать и остаться с ним наедине? Нет! Тысячу раз нет! Ей это не нужно!

Он печально улыбнулся уголками губ.

– Я так и думал. Хорошо, в другой раз.

Ее настроение моментально испортилось, будто произошло нечто ужасное, что уже невозможно исправить. Она отвернулась и стала напряженно смотреть в окно. Сергей молча довез ее до общежития, остановился, и, когда она попыталась выскочить прочь, резко развернул ее и долго, с наслаждением, целовал – прижимал к себе, стискивал ее плечи, будто думал об этом всю дорогу и дал себе, наконец, волю.

Она неумело отвечала ему, надеясь навсегда запомнить новое ошеломляющее чувство всепоглощающей близости, накрывшее ее всю – до кончиков пальцев ног. Невыносимо захотелось остаться с ним, ощутить его горячие ладони всем своим внезапно взбунтовавшимся телом, которое непроизвольно потянулось ему навстречу. Еще секунда, и она готова была стащить с него свитер, обхватить взмокшими ладонями его сильную спину, почувствовать запах кожи. Будущее для нее перестало существовать, осталось настоящее, и в нем было только ее желание – мощное и неудержимое, словно внезапно проснувшийся вулкан.

Вдруг Сергей резко отодвинулся и, придерживая ее за плечи, напряженно посмотрел в глаза, будто мог что-то разглядеть в темноте. Это произошло так неожиданно, что она в первый момент ничего не поняла и замерла, тяжело переводя дыхание. Нежно, едва касаясь, он провел пальцами по ее горящей щеке, поправил новый шарф, вздохнул с сожалением и легонько подтолкнул к двери.

– Иди, милая.

Она в ужасе отшатнулась от него, будто этот взрослый опытный мужчина, спровоцировав ее своими требовательными поцелуями, заставил совершить нечто непотребное и подсмотрел это. Спохватившись, она толкнула дверь, неуклюже сползла с высокого сиденья и, не оглядываясь, быстро побежала прочь – опустошенная, почти неживая от жгучего стыда.