Кофе в бумажном стаканчике

Как-то раз тетя Люба, поднявшись на цыпочки, неодобрительно выглянула из-за нового забора, начала выговаривать:

– Что же ты, Василий, делаешь? Ей вязать да шить надо учиться, а ты ее, такую несмышленую, за руль сажаешь! Не парень ведь! Девушка растет!

– Замолчи, Любаня, не лезь не в свое дело. Чему хочу, тому и учу. Иди домой, там командуй!

Тетя Люба обиженно убралась прочь, а отец недовольно заворчал под нос:

– Вот прицепилась! Да что ж ей наше вождение так не нравится?

Вязать и шить Наде точно не хотелось, она опасалась, что тетя Люба убедит отца занять дочь домашним хозяйством, и тот перестанет кататься с ней по степи.

Но этого, к счастью, так и не случилось. У Василия Алексеевича всегда было собственное мнение. К советам соседки он особенно не прислушивался, считая, что навыки вождения его дочери обязательно пригодятся.

Однажды Надя его спросила:

– Папуля, ну книги и шахматы – понятно. А если у меня машины не будет? Я же все забуду, придется учиться заново!

– Пока ты со мной, не забудешь, машина под боком.

А вообще, дочка, в жизни всякое бывает.

– Как это?

– Мы не знаем, что нас ждет завтра. Вот представь себе – у тебя неожиданно появился собственный автомобиль, а ты не умеешь водить! Вместо того, чтобы сесть за руль и ехать, придется учиться, ждать. Обидно! Подожди, ты у меня еще права получишь!

– Папа, ты оптимист! Ну откуда у меня будет автомобиль? – она тогда ответила весело, с задором, понимая, что отец ее поддразнивает.

Он пожал плечами:

– Ну, не знаю. Всякое может случиться – и плохое, и хорошее. А я просто предусмотрительный. Хочу, чтобы у тебя было поменьше проблем в будущей жизни.

Надя была искренне благодарна отцу за заботу, боготворила его и твердо знала, что он не подведет. Эта уверенность избавляла от тревог о будущем и позволяла жить в безмятежном неведении – до тех пор, пока она не начала взрослеть.

Как бы отец Надю не баловал, сколько бы времени не проводил с единственной дочерью, главным человеком для него оставалась жена Галина Борисовна.

Выше на полголовы, необыкновенно красивая, крупная, белокожая, медлительная, она смотрела на мужа с немым обожанием, советовалась с ним во всех делах, никогда не спорила. Напоминавшая большую беззащитную девочку, Мусечка, как он ласково ее называл, интересовалась только его жизнью, полностью растворяясь в заботах о семье.