Она не умела стрелять

Мелькавший перед глазами калейдоскоп лиц и ни к чему не обязывающие отношения начали утомлять, захотелось чего-то более стабильного – чтобы дома шумели дети, таская за уши доброго лабрадора, а жена встречала в летнем ситцевом платьице и без макияжа. И чтобы семейные проблемы у него с ней были общими, как и совместные ужины, визиты к пожилым родственникам, путешествия.

Сверкающая лакированная скорлупа жизни, которая ему всегда так нравилась, начала тускнеть, взялась мелкими трещинами. Сквозь них проступила пустота.

Родион всеми силами гнал от себя эти новые ощущения, проводил время в поездках и развлечениях. Ничего не помогало – пустота наступала, ширилась. Он начал всерьез мечтать о покое, какой-то внутренней основательности, надежности и даже стал подумывать о женитьбе. Но очень скоро эта затея показалась ему смешной. Да и женщины, с которой он хотел бы проводить домашние вечера, в его окружении не было.

Как-то раз, совершенно неожиданно, его вызвал к себе в кабинет председатель совета директоров корпорации.

Родион всегда старался держаться от него в стороне, в пререкания не вступал, высказывал личное мнение только тогда, когда тот к нему обращался. Вызов для приватной беседы показался ему более чем странным, и он забеспокоился.

– Ну, заходи, располагайся, – Игнатий Васильевич окинул его оценивающим взглядом, будто собрался выставить на продажу, как дорогой лот.

Родион сел за стол, раскрыл ежедневник.

– Слушаю вас.

Незаметный секретарь поставил перед Родионом поднос – коньяк, закуски, кофе, круассаны.

Родион удивился – обычно здесь подчиненных не угощали. Хозяин кабинета, похожий на радушного барина, сел напротив.

– Тянуть не буду, – он налил коньяк, они чокнулись, выпили. – Вопрос личный, и, надеюсь, ты распространяться где попало не будешь. Сам понимаешь…

Родион понимал больше, чем кто-либо: информация, исходящая от шефа, была секретной. Пару лет назад один из его коллег, с которым он любил отдыхать в сауне, внезапно умер от сердечного приступа – как раз после такого приватного разговора.

– У меня есть дочь, – продолжил шеф, – красавица, умница. Ей нужен солидный успешный муж. Ты, Родион, вполне нам подходишь. В наших кругах брак – это хорошая сделка, а для тебя особенно. Пришло время, мой дорогой, расти.

Родион смело посмотрел Игнатию Васильевичу в лицо и хотел спросить, в чем будет состоять его интерес, но вовремя передумал. Вспомнился умерший друг. Он опустил глаза. «Казнить нельзя помиловать».