Под крылом доктора Фрейда

 – Но все-таки я не понял, что же такого этот парень сделал?

– Он меня не послушал!

– Да как он смел?!

Альфия жалобно добавила:

– Он гнет свою линию.

– В чем?

– Считает, что у девчонки Полежаевой какая-то хирургическая патология.

– Алечка, хочешь, я убью этого придурка?

– Уймись, Володя! – Альфие все-таки было не до шуток. – Ты сегодня приторен, как эти дурацкие конфеты. – Она резко встала и одернула платье. – Мне пора! Пойду, начищу ему все-таки нюх!

Она направилась к выходу, но вдруг остановилась, обернулась и посмотрела Картошке прямо в глаза:

– На душе как-то неспокойно, Володя! Не понимаю даже, в чем дело.

Бурыкин спросил уже серьезно:

– Но ты посмотрела эту больную?

– Конечно.

– И ничего не нашла?

– Абсолютно. Но все равно у меня какое-то тягостное предчувствие, от которого невозможно избавиться…

– Тогда, может, четверть таблеточки? У меня есть французские, – предложил Владимир Михайлович.

– А чем собираешься потчевать?

Альфия взяла с его ладони кусочек блестящей облатки с крошечной таблеткой, желтевшей в воздушном гнезде. Перевернула и прочитала название на обратной стороне.

– Ну уж нет. Лучше обыкновенного пустырника тресну. – Она задумалась, и в памяти ее всплыло нахальное, как ей показалось, лицо непрошеного новичка. – Каков все-таки гусь! Журнал «Психиатрия» ему, видите ли, старье!

– Да плюнь ты на него! – Картошка убрал таблетку назад и смачно прихлебнул чай.

– У меня такое ощущение, что это все как-то не к добру! – Альфия задумалась. – Кстати, а сколько сейчас времени?

Картошка посмотрел на свои дорогие наручные часы.

– Почти четыре.

– Надеюсь, наш больничный хирург никуда не ушел. Я ему сейчас позвоню.

– Мудрое решение. Да и куда он, Алечка, денется с подводной-то лодки? Он же на «Шапочке» ездит. А она уходит в город в пять.

– Отлично. Дай-ка мне список внутренних телефонов. – Альфия быстро набрала номер. – Нет никого! Не отвечают. Может, он где-нибудь в отделениях?

В трубке раздался щелчок. Женский голос недовольно ответил:

– Алле-е!

– Это Левашова. Мне Николая Павловича.

Голос в трубке нисколько не подобрел.

– А его нет!

– Где же он?

– Нет и все. Заболел. Имеет право человек заболеть?

Альфия с недоумением посмотрела на Картошку.