Краски. Бетонный дворец. Часть 2

Сразу после того, как они с Дениэлом провели пару дней из той недели, что страна отдыхала после Рождества, в гараже, обмениваясь поздравлениями, благодарностями и улыбками. После того, как елка отправилась в коробку до следующего декабря, снова освободив угол для объемного кожаного пуфа под цвет диванного комплекса. После того, как Алекса, воодушевленная восхищением мужчины ее открыткой, принялась рисовать много и хорошо, радуясь успехам и умениям. Как раз после того, как у мамы закончилось время для семьи, и родительница принялась готовиться к обширному проекту по внедрению официальных праздников в детские учреждения штата.

Девочка зашла в «ледяную башню», готовая к любому трагическому заявлению, потому что семейный совет просто так не собирался, но не к тому, что ей выдали родители.

– Ты не сможешь поехать в марте в «Фонд», Алекса, – воткнул топор ей между лопаток отец, предварительно размахнувшись.

Дальше следовали какие-то слова, призванные уверить ее в правильности решения, но то были всего лишь слова.

Они ничего не меняли и ничего не значили, поэтому Алекса не утруждала себя слушать их, а вместо этого, пошатываясь, пыталась не потерять лицо.

– …Мы с мамой много думали об этом, перебрали все возможные варианты и решения, разные комбинации…

Картинка немного поплыла от слез, но разум сохранялся силой воли. Она смутно помнила, просила ли что-то у родителей так же горячо, за последний год. Она смутно помнила, просила ли вообще что-либо у родителей с таким усердием и мольбой.

– …Слишком громкое событие в городе, мы не можем позволить себе так подставить тебя под удар.

– Дорогая, даже усиление охраны не сможет гарантировать твою безопасность…

Ей даже не дали список заданий, который нужно выполнить для того, чтобы заслужить. Просто категорическое «нет», и никаких вариантов. Золушка бы послала все к черту с таким раскладом!

– …Мы с папой желаем тебе только самого лучшего, правда!

Коронная фраза, покрывающая воткнутый в спину топор мелкими гавайскими цветочками, как мило.

Как она доползла обратно до своей комнаты, Алекса помнила смутно. И сейчас, спустя неделю после шока, рана от топора не давала девочке покоя. Она то смертельно ныла, словно жить ей оставалось считанные часы, то нестерпимо зудела мстительностью, несогласием и даже вынашиванием плана сбежать из дома. Однако, как бы не шипели при этом первые две части ее разума, рана постепенно заживала мыслью о том, что решение родителей – единственный разумный итог ситуации.