Без Определённого Места в Жизни

Он, конечно же, помнит дату своего рождения и даже дату свадьбы, но не более. Он даже не знает, который сейчас год. По ощущениям на улице сентябрь, за которым, как догадывается Джонни, вспоминая календарь той частью мозга, которая не злоупотребляла выпивкой, должен идти октябрь, чуть более прохладный, чем сегодняшний вечер. Но если год выдался аномально холодным, сейчас смело мог оказаться август, это не имеет для него никакого значения. Так же важности не несёт день недели, потому что в борьбе за выживание и в поиске пропитания нет дат и выходных.

У Джонни своё летоисчисление, заключавшееся в протекших крышах коробок, сношенных ботинках и прорвавшихся дождевиках. Ему нужны были четвёртые ботинки с тех пор, как он последний раз спал на настоящей кровати.

Поза, в которой он сейчас развалился, вообще не имеет места быть здесь. Она является нерентабельной с точки зрения теплопотерь, слишком открытой для предполагаемых врагов и нападений и слишком беспечной для его возраста и положения в обществе. Она предполагает уверенность в завтрашнем дне, расслабленность тела, здравый ум и, как минимум, чистые подмышки.

Джонни усмехается собственным мыслям. Парень, просыпающийся у него в башке, начал его веселить.

День 3

Утром он просыпается от жуткой вони, настолько тошнотворной и удушливой, что Джонни не сразу понимает, что её источник он сам. Он вскакивает с подушки и врезается лбом в картонный потолок, будто с непривычки, после чего на четвереньках выползает из своего убогого логова.

Джонни оглядывает себя с головы до ног, пытаясь понять, что изменилось за ночь, и отчего начало так ужасно смердеть.

Джинсы грязные настолько, что с трудом узнаваемы под сухой коркой. Куртка, залитая всеми видами столовской еды, не имеет определённого оттенка, её родной цвет оказывается погребен под слоями похлёбок, подлив и киселей. Вероятно, за ночь изменился он сам. Джонни бранится, едва сдерживаясь от рвоты. Он судорожно вспоминает адрес ближайшей социальной службы, где можно помыться и воспользоваться стиральной машиной. В пустой пакет из-под мусора летят подушка и покрывало, носки и новая куртка, которая хоть и неношеная, пахнет так же, как и всё жильё.

Джонни выволакивает матрас на улицу и кладёте на крышу дома сушиться, втайне надеясь на проливной дождь, но даже он не сможет выстирать из лежбища то, что составляло его суть.

Проходя мимо мусорного бака, он по привычке заглядывает внутрь, и его-таки выворачивает от ароматов тёплых протухших помоев.