Без Определённого Места в Жизни

Сенсей отличается эксцентричностью. Несмотря на свой внешний вид, по которому казалось, что он уравновешенный преподаватель кун-фу – длинные тонкие седые усы и борода при ещё достаточно молодом лице – он скорее из тех обходительных джентльменов, которые с лёгкостью могут приложить даже красивую девушку. Вероятно, в пару ему идеально бы подошла карга Корнелия, если бы не их обоюдное нежелание считаться с кем-либо, кроме себя.

– Интересно, откуда они берутся? – задумчиво тянет Джонни.

– Ха, Джонни, ты философ что ли? – удивляется Растаман, и у него даже складка между бровей немного расправляется, а несуществующие монетки беззвучно падают из неё на каменный пол столовой.

 – Вот откуда взялся ты?

Джонни молчит. Он рассеянно болтает деревянной плоской палочкой в бумажном стаканчике с остывшим чаем, предположительно размешивая давно растворившийся сахар.

После обеда, на который столовая обычно отводила час, но по факту получалось все два, особенно в холодную погоду, когда лишние десять минут для посетителей могли значить спасённые от обморожения пальцы ног, друзья отправляются к Сенсею в надежде посмотреть на незнакомку.

Это увлекательное сравнение «до» и «после», как внешность голливудских звёзд до и после пластических операций, только в обратную сторону. Жутко наблюдать, как люди скатываются, постепенно перестают напоминать себя прежнего. Особенно женщины. Особенно, если пьют. Ведь и карга Корнелия, вероятно, с Джонни почти одного возраста, но внешне годится ему в матери, если не в бабушки. Она очень любит тяпнуть лишнего, а организм, как известно, не вечный двигатель, постепенно приходит в негодность, о чём предупреждает своего владельца внешними проявлениями.

Сам Джонни заливался несколько лет в своё время, пока были деньги на выпивку. Пока были силы донести тело до маркета и опрокинуть в рот бутылку. Это невероятно прекрасное ощущение сначала обжигающего пойла в горле, а затем ватного мозга и блаженного небытия он вспоминает порой с сожалением, сетуя на нехватку средств.

Но сейчас он точно знает, что, появись у него деньги на бутылку, он купит себе обувь.

Они доходят до переулка Сенсея и заглядывают к нему в коробки, наваленные друг на друга за мусорным баком.

– Сенсей, ты здесь? – кричит Билли.

Только у него есть отвага и настрой общаться иногда с этим непредсказуемым жителем центра Нью-Йорка.