Краски. Логово дракона. Часть 3

Она, молча, поставила на их столик креманки с мороженым и, шурша своими синими в мелкий рисунок шароварами, удалилась прочь. Дениэл заметил, что его спутница с особым интересом наблюдает за сверстницей и совсем ее не смущается. Интересно, есть ли у Алексы подруги?

Пауза затянулась, и он понял, что фраза, сказанная девушкой до того, как их посетила официантка, и была кульминацией ссоры. Что она сказала, мотоцикл? Ну и ерундовый же повод для ругани в семье!

– Что такого страшного в мотоцикле? – Удивился Дениэл. – Я могу научить тебя.

– Ты?! Правда, можешь? – Воскликнула в восторге приятельница, а глаза ее загорелись огнем преисподней, который Дениэл уже где-то видел.

Но потом, поразмыслив, он все понял: и причину отказа родителей, и возможную причину возникновения этого желания у Алексы, и даже причины неприязни миссис Траст в адрес самого Дениэла. Он лишь усмехнулся в ответ, но девушке этого оказалось мало. Она буквально вытряхивала из него решение своим горящим взглядом.

– Могу, – ответил он осторожно, чтобы потом безболезненно можно было сдерживать все обещания, данные подруге сегодня, – только мне нужно будет согласовать это с твоими родителями.

– А они – против, – проговорила она обреченно.

Мороженое начало подтаивать и блестеть глянцем в лампах кафетерия. Алекса взяла ложку и, несмотря на свое состояние, очень разобранное и помятое, словно ссора с родителями была пережита заново, принялась за лакомство. Не успела она прикончить и четверти порции, как стало гораздо легче.

Конечно, бренность бытия не отпустила ее в нирвану, но отчаяние уступило место смирению. В конце концов, когда Дениэл снова был рядом, а сами они сидели в его любимом кафе, то и расстраиваться сильно показалось глупым занятием. Ведь еще сегодняшним утром он был похоронен ею заживо, боже, как давно это было!

– Зачем тебе мотоцикл, какой смысл? – Спросил вдруг спутник.

– Хочу, – упрямо вздернула нос девушка. – Вот ты хочешь чего-то прямо сейчас?

Дениэл едва не поперхнулся чаем от вопроса.

Он задумался и понял, что единственным желанием, которое он испытывал в данную минуту рядом с ней, был поцелуй. Нестерпимо захотелось приблизиться к лицу этой малышки и приложиться к этим пухлым губкам, так соблазнительно лепечущим о тяжелой технике. А еще захотелось рассказать ей, как много она значит для него, как она была единственным связующим звеном с реальностью там, в Миррормонте. Он хотел подарить подруге то кольцо, которое предпочел оставить до лучших времен.