Краски. Логово дракона. Часть 3

– Здравствуй, Дениэл! Проходи, – произнесла она своим низким басовитым голосом и направилась вглубь квартиры, не оборачиваясь.

Дениэл справился с замком и прошел на кухню, где курильщица уже наливала кипяток, замачивая в нем пакетики «Липтона». Ремонта в квартире не делали со времен его школы: все те же обои, ставшие тусклыми от солнца и желтыми от пропитавшего их сигаретного дыма. На столе все та же клеенка, потрескавшаяся, вытертая по центру до неузнаваемости на ней рисунка, а на углах прорванная и оттопыривающаяся.

Плита, залитая всеми видами стряпни неумелой кухарки, погрязла под слоем пыли и жира. Если бы не живое тому доказательство перед его глазами, Дениэл мог подумать, что в этой квартире умер последний ее жилец лет десять назад.

– Стив с Веллари живут в квартире за мастерской, – сообщила она будничным тоном, будто не видела гостя пару дней. – Ты знаешь, где это?

– Нет. Что за мастерская?

– Картинная галерея, здесь недалеко, рядом с антикварной лавкой, – она приоткрыла окно в серый тусклый мир и, сев на подоконник, прикурила сигарету.

Дениэл устроился на шатком табурете возле стола и очень внимательно прислушался к той, которая вытаскивала его мать из запоев в свое время. Скупость на эмоции и экономность движений были визитными карточками Аманды, оставшейся без мужа, когда ребятам исполнилось лет пятнадцать или около того. Женщина запахнула полы красной клетчатой рубашки, надетой поверх черной майки, пытаясь скрыться от порыва ветра с дождем, но сообразив о тщетности намерения, прикрыла вполовину створки окна.

– Веллари – это Веллари Стоун? – Уточнил Дениэл, вспоминая выпускников школы.

– Да, она. Ее мать еще работала в кондитерской, продавала плюшки, помнишь? Мне всегда думалось, что она их больше скармливала своему распухшему муженьку, чем сбывала, судя по его фигуре. Они со Стивом теперь жених с невестой, – усмехнулась злобно миссис Роджерс, выпуская из ноздрей сизый дым.

 – В июле планируют свадьбу.

– Ты против? – Спросил очевидное Дениэл.

– Мы с Сарой, как две старые курицы, остались одни, – начала демагогию блондинка, пропуская мимо ушей вопрос. – Только Сара не по своей вине, я же – по собственной глупости.

Это было еще одной особенностью Аманды – не отвечать собеседнику прямо, а рассказывать пригоршню историй, звонких и хлестких с ее точки зрения, но собеседнику казавшихся не к месту и не ко времени.