Краски. Путь домой. Часть 5

Тарелки пустели довольно медленно, потому что влюбленные, одаренные вторым конфетно-букетным периодом, не могли наговориться. Но все же, отвлекаясь время от времени от приятного общения, мужчина немного страшился планируемого итога вечера. Их первый после пятилетнего разрыва поцелуй, и даже первый секс, не так сильно волновали его, как повторное предложение руки и сердца бывшей жене. Однако своей жизни без Алисии он больше не видел. Стоило разойтись, чтобы понять это наверняка.

С возобновлением их отношений, которому он несомненно был обязан клану Траст с их бесконечными проблемами, словно все напасти мира решили свалиться на одну семью, Алисия невероятно похорошела! Она постройнела, засветилась, кожа ее разгладилась, и женщина теперь едва ли выглядела на свои сорок шесть, скорее на твердые тридцать семь.

Безусловно, любовь женщину красит.

Вскоре грязная посуда отчалила в моечную машину, и пара разместилась на софе, с которой прекрасно рассматривалось пятно на ковре. В силу того, что их пытливому дотошному взгляду больше не за что было зацепиться, они не нашли ничего лучше, как обсудить это кошмарное недоразумение.

– Оно выглядит высокохудожественно, Бен, зря ты его ругаешь. Взгляни, какие тонкие акварельные переливы на его краях! – Издевалась над ним любимая.

Пару десятков лет назад он бы закрыл ей рот поцелуем. Впрочем, у него и сейчас было, чем закрыть ей рот.

– Выходи за меня замуж! – Выпалил он, не раздумывая.

Тишина повисла в гостиной.

Алисия не смела даже шелохнуться в его руках, поэтому несравненный доктор Фергусон, непревзойденный хирург Штата, автор сотен статей и докторских диссертаций не нашел ничего более подходящего, чем выругаться при даме, разочарованный собственным порывом чувств.

– Я все испортил, да? Прости, я не хотел этого… Точнее, хотел, но не этого! – Выдал мужчина и, взяв себя в руки, заявил твердым голосом, доставая из кармана кольцо: – Алисия Пэрриш, будь моей женой. Я серьезно. Не хочу больше без тебя ни минуты.

Готов терпеть хоть твои опоздания, хоть невыносимую пунктуальность, хоть идеализм, хоть бессердечное равнодушие, даже обсуждения пятен на ковре и перемалывание костей пациентов, что угодно. Только выходи за меня!

Ее испуганные карие глаза хлопали накрашенными ресницами, наполняясь слезами. Боже, он все испортил. Меньше всего он хотел причинить ей боль.

– Почему ты плачешь? Я что-то не так сказал или сделал? – Встревожился Бенедикт.