Краски. Путь домой. Часть 5

Мужчина расслабленно двинулся к кухонному гарнитуру, до завидного легко управляя своим телом, и принялся греметь чашками.

– Мне очень жаль, Бэтти, – тихо проговорил Брендон.

Та взглянула на него с болью и, лишь покачав головой, стала осторожно вытирать слезы, стараясь не повредить макияж.

– Что с тобой стряслось? – Поинтересовалась она, кивнув на кресло.

– Упал с лестницы. Помнишь, верхняя ступень слишком короткая, там вечно все падали? – Усмехнулся мужчина, и гостья кивнула. – Вот и я упал. Алкоголь не прощает ошибок, благодаря ему я дважды сломал свою жизнь.

– Дважды? – Не поняла Бэтти.

– Да, – кивнул он. – Первый раз, когда потерял тебя. Прости меня, пожалуйста, каким же бараном я был!

На стол встали три кружки с чаем, а их дуэт разбил муж дорогой сердцу девушки. Его взгляд смягчился, брови расслабились, и теперь он выглядел даже добрым.

– Спустить тебе что-нибудь с полок? – Спросил он. – Наверняка, сложно добраться, например, до кофе, м?

– Кофе мне нельзя, после операции сложности с почками.

А вот от пакета с овсянкой не откажусь, он там, за банками с мукой.

Вскоре их компанию можно было даже назвать теплой. Бэт рассказала свою странную историю детства и выживания, которая выглядела с его стороны совсем не так ужасающе, как из уст худенькой девушки, и Брендон искренне и очень глубоко раскаялся о своих шалостях в адрес малышки, доселе считавшихся забавными. Сам он рассказал о своей жизни, смерти матери и попытке продать дом. Это место его больше не держало и не притягивало, он был готов уехать отсюда подальше, предварительно предав огню все семейные фото.

– Кстати, о фото! – Встрепенулся Брендон. – Грегори, идем со мной, нужна будет помощь.

Мужчина, преследуемый шагами визитера, покатил коляску к лестнице, под которой скрывалась от посторонних глаз кладовка. Там, под кучей разного хлама, он разглядел две коробки, которые и попросил отрыть своего нового знакомого. Из первой он достал два толстых альбома с фотографиями, а вторую попросил поставить на поручни кресла.

Сунув нос в пыльные бумажные глубины, он достал папку из небеленого картона, на которой размашистым почерком матери значилось: «Элизабет Харви, 1988 год».

С этой ношей мужчины вернулись в кухню.

– Это тебе, – протянул Брендон папку воспитаннице приюта. – Личное дело. Мать берегла их так, словно ждала контроля со стороны органов опеки в любую минуту, жутко боялась, что ее лишат финансирования.