Краски. Путь домой. Часть 5

Он излишне усердно оттирал оставленные после гостей чашки и ворчал:

– Тебе вообще хочется продать свой дом, Кирби? Какого черта ты тут свинячишь?

– Знаешь что? – Вдруг вспыхнул прикованный к коляске мужчина. – Это твоя работа, чувак! Бери и делай свое дело! А если считаешь, что я тут прохлаждаюсь или недостаточно мучаюсь в этой чертовой повозке, то судьба тебе расскажет, каково это, только попроси! И не ставь мои вещи на верхние полки, лишь бы не убирать их еще раз завтра! Я не могу достать их и ненавижу тебя всякий раз, когда пытаюсь!

Финч уставился на него круглыми серыми глазами, не веря своим ушам.

Но Брендона это больше не заботило: его реакции – это его проблемы. Собирая со столешницы личные вещи, он заметил начатую бутылку виски, искрящуюся золотистыми всполохами в лучах солнца.

– Так и будешь стоять столбом или поможешь мне, наконец? – Возмутился Брендон, выливая пойло в раковину.

Вместе с терпкой маслянистой жижей утекало в канализацию его недовольство жизнью. Он больше не позволит этой дряни ломать его судьбу, нет, сэр!

– Ты псих, Брэн, – проговорил посетитель, изумленно таращась на пустую бутылку.

 – Лучше бы мне отдал.

– Тебе это тоже не нужно, поверь, – заявил Кирби, почесывая колющийся креслом зад. – С алкоголя рушатся жизни.

Первым делом, что он приобретет себе после осмотра дома покупателями, это новую каталку. Побреется, выйдет, наконец, на эту чертову улицу, и выберет себе нормальный транспорт, будь неладно это ущербное существование! И заглянет в парикмахерскую на обратном пути.

Почесывая непомерно зудящие сегодня бедра и ягодицы, он отправился в гостиную собрать постельное белье с дивана. Пора было уже продать этот убогий дом, Брендон готов к новой жизни.

27

За окном мелькали поля, кусты и дороги равнодушных к чужим переживаниям американских земель. Тихо гудел кондиционер алой «Хонды», остужая перегревшийся от переживаний мозг, замораживая заодно и без того обледенелые конечности. Тонкие холодные пальцы рук девушки сжимали пухлую серую папку с историей ее жизни, не смея раскрыть картон еще раз.

С первой же страницы на Лиз смотрели глаза отца, ярко-голубые, глубокие, словно мировой океан. Они простреливали сердце ядовитой стрелой, по сравнению с которой черный взгляд Брендона Кирби покажется укусом комара. Да и весь ее ночной кошмар под именем этого мужчины носил теперь выдуманный сюрреалистический характер, потому что являлся лишь ступенью на пути домой. К ее истинному дому.