Краски. Шаг в темноту. Часть 4

Он, стараясь не шуметь, выбрался из их временного ложа и отошел за скалу отлить, а, когда вернулся, Мелани уже сидела на буром одеяле, сонная и встревоженная.

– Ты в порядке? – Поинтересовался он тихонько, чтобы не разбудить их проводника.

– Не выходит из головы вчерашняя легенда о сестрах. Разве могут близнецы быть такими разными?

– Не знаю, Мел, я – единственный ребенок в семье, мне сложно говорить что-то о братьях и сестрах. Ты вспомнила Эмму?

Судя по реакции супруги, он попал в самый эпицентр ее боли.

Ее лицо сперва побледнело, а потом слезы полились тихим горячим потоком по ее щекам.

– Видимо, бессознательно, – промолвила она и зависла безэмоциональным взглядом где-то в районе горизонта.

Оливер присел рядом и обнял свою жену, однажды оставшуюся из троих детей строгих родителей в гордом одиночестве. Вскоре, конечно, сбежала и она, но перед этим лишилась ни одной пинты крови, выпитой ненасытной мамашей.

Таких их, потерянных и обнявшихся, и застал розовый тропический рассвет. Солнце лизнуло теплыми лучами маковку скалы, с которой они вчера лицезрели закат, поползло к кустам с неугомонными птицами и вскоре коснулось влажных щек женщины. Под его заботливыми светящимися лапами Мелани начала потихоньку приходить в себя и делать шаги к миру, так жестоко ранившему ее хрупкое подростковое сердце разлукой с сестрой.

Шорох с соседней подстилки притянул их взгляды.

Мануэль сел на коричневом одеяле и потер глаза. Он бегло оценил обстановку с американскими туристами и приближающимся морем, и, улыбнувшись им, бодро вскочил на ноги.

Вскоре затрещал костер, обещающий горячий завтрак и ароматный чай. Мелани начала плавно включаться в жизнь, доставать какие-то вещи из сумки и готовиться к новому дню. Пока подкрепившиеся мужчины справлялись с накрененным самолетом, она причесалась и привела себя в порядок, ополоснула в соленой воде посуду и собрала ее в холщевый мешок.

Тяжелые ватные подстилки скрутились в упругие рулики в ожидании, когда их унесут назад в недра застрявшего транспорта, как и жестяной короб, служивший им костровищем в этом странном путешествии.

Волны вернулись к десяти утра. Женщина до этого времени мирно плавала и загорала на еще не разогревшемся песке, а ее спутники откапывали шасси их шаткого железного друга.