Ангелы по совместительству. Проводы империи

Тот шедевр враждебного гения сам определял врага, сам принимал решения, да еще и магии противостоял. Людям сильно повезло, что древние алхимики четко привязали свои творения к охраняемой территории, потому что уничтожить их было практически невозможно, только превратить во что-то еще. Са-ориотские пастыри, кем бы ни были, не парились, подгоняя управляющее заклятие к индивидуальным свойствам личности, а, наоборот, заставляли личность (если ее можно так назвать) формироваться по шаблону. Черноголовые не просто казались одинаковыми, они таковыми и были – сотни и сотни экземпляров одного и того же существа, контролируемо воспроизведенные.

Проблему сложности разума как явления создатели печатей изящно обошли, сосредоточив действие Духовного Патроната на эмоциональной сфере жертв. Таким образом, навыки черноголовые могли иметь любые, а вот мотивация у них была схожая, можно сказать – одна на всех. Какое забавное волшебство! И что характерно – ничем не защищенное, от слова «вообще».

Каким местом думал тот, кто это делал? И почему тут все не разворовали до сих пор?

– Слышь!

Ли отвлекся от поглаживания кота, напоминающего медитацию.

– А кто здесь за порядком-то следит?

– За черноголовыми не нужно следить, – пожал плечами Ли. – Они все делают сами.

– Не то. Кто их защищает? У них же уведут все, грабли из рук и те вынут!

– Судьба тех воров вас ничему не научила? – тонко улыбнулся белый.

– С магами это не сработает.

Ли слегка нахмурился.

– Белые маги И’Са-Орио-Та приносят клятву служить интересам империи и никогда не нарушают закона.

– А черные? – Только пусть не говорит, что эти тоже «никогда не нарушают». Не верю!

– Членам ордена изгоняющих полагается носить с собой специальные амулеты, не позволяющие темной ворожбе произойти без разрешения пастыря. Пытающихся обойти запреты преследуют и уничтожают.

То есть на свободных черных эта ахинея не рассчитана. Скажем прямо: от безжалостного разграбления са-ориотцев только море и спасало.

За день наш куратор еще дважды подходил к крестьянам с предложениями продать хоть крупы, хоть масла, те в ответ щурились, скалились и ничего не давали.

Я понимаю, если бы у них ничего не было, но ведь было! Просто они отказывались хоть что-то выпускать из рук. Предлоги были разные – отсутствие старосты, неудачный день, «моя-твоя-не-понимай», – но результат получался одинаковый. Белый продолжал настаивать, что нам нужно искать купца – крестьянам не разрешается обмениваться чем-то с посторонними.