Тишина

Не всем они открывают свою правду, но ежли откроют единожды – от истины не скроется человек. Огни эти зовутся Тишиною. В Тишине могучий народ живет, тишинский народ. То люд особый – ничему за сотни лет они не покоряются, ни к одной лживой правде не примыкают, веру в свою собственную магию хранят и духов своих почитают. Токмо это тайна, Влад, запомни – тайна. Воспрещено в энтом мире правду магическую раскрывать. Здесь – всюду демоны красные, токмо близок конец им. Я чувствую энто. Сила лживая долго никогда не жила и жить не будет.

– Расскажи еще про Тишину, пожалуйста.

– Про Тишину… что же, радует меня твоей интрес. Там все иное, не как здесь. Там люди природе отданы, природе своей молятся. Там лес царствует над человеком, и в этом царствии человек себе покой истинный находит. Тишина, она на нашу деревню похожа, токмо покрупнее будет величиною. Там каждый другому брат. Там истинно все равны. Пред лицом духов равны, пред лицом Верховного Жреца. Не дивись, Верховный Жрец – энто у них человек есть такой особый, между духами и людом простым посланник… Он силою магической владеет, огонь подчиняет.

И душа, единожды отданная Тишине, навсегда тишинскою станется.

Даже дворовые собаки устали лаяться под окном и только тихонько скулили, убаюкивая юного сына немолодой селянки. Влад слушал волшебные сказки. Сказки о лесных огнях – о Тишине. И всегда так они его очаровывали, что хотелось слушать и слушать – Влад закрывал глаза и бывал там, в этой самой Тишине, наблюдал ее беспременно кипучую жизнь, видел, чувствовал тех самых духов и ту самую небывалую магию Верховного Жреца.

Поглядывал на серебряный диск волшебной луны – и засыпал под неторопливые рассказы матери.

Сказки захватывали юную душу, и без того в самом деле склонную к мистицизму. Мать прощала ему эту наивность, даже подначивала его новыми историями, и всегда об одном – о Тишине.

По деревне издавна гуляли легенды о загадочном месте, где будто бы веянием чудес сбывается любое желание, или лесные звери начинают разговаривать на человеческом языке, или русалки втягивают в топь – слухи звучали отовсюду самые разные.

Стремительный прогресс советской пропаганды едва ли мог победить деревенскую молву, складывающуюся в этих землях веками – нет, вера в волшебное неискоренима в человеке, и все так же, как и сотню, или, может быть, две сотни лет назад, сельские ребята боятся встретить лешего по ночам и рассказывают друг другу байки, услышанные от взрослых.