По твоим следам

Передо мной на столе выстроили в ряд амфоры греческой работы. Они были разной формы и на лакированной чистой поверхности ещё блестели капли воды.

– У этого кувшина щербина на венчике. Уберите, а то царь нам голову снесёт.

Я фыркнула. Надо же! Скиф – ценитель красоты.

– Чего смеёшься?

Я смущенно откашлялась и вежливо ответила:

– Мне кажется, вы перепутали кувшины. Это ойнохои для воды, а это амфоры, стамносы и кратер для вина.

Скифский виночерпий, так я его определила, надменно смерил меня взглядом и ответил:

– Я и без тебя знаю, парень.

Но наш царь чтит традицию и предпочитает вину исконно принятые у нас напитки. Только теперь все друг перед другом кичатся богатством, поэтому заполняем кумысом дорогие кувшины.

Слуга принёс пузатый кувшин с тонким горлышком, покрытый орнаментом из чёрных полосатых треугольников.

– Молодец! Тавры будут довольны, что мы их подарками пользуемся.

– Малец! – словно из-под земли появился Колак. – Ты поел? Царь велел тебя звать. Возьми с собой стилос и вощёную табличку.

Подойди к ключнику за ними.

– Он знает, что это? – удивилась искренне я.

– Поспеши. – нахмурился скиф. – Наш царь в гневе страшен.

Двор украшали гирлянды из красной материи, даже над головами натянули верёвки с трепещущими на морском бризе алыми лоскутами, которые отбрасывали паутину теней. Солнечные лучи уже пробились сквозь туман, который постепенно таял.

Едва подошла к дверям главного помещения, появился Палак со свитой, заметно посвежевший, и даже приятно пахло кедром и выделанной кожей, что весьма удивило.

Вблизи он оказался на целую голову выше, и ещё более привлекательным. И глаза удивительно яркого синего как летнее небо цвета. От этого человека исходила сила, что волновало и притягивало. Он успел сменить свою одежду, красная рубашка с запахом на правую сторону туго стягивалась кожаным ремнем, красные свободные штаны заправлены в короткие мягкие кожаные сапоги. Плечи и край рубашки украшали золотые нашивки. Как и край колпака вокруг его лица. На боку висел короткий меч, рукоять которого завершалась орлиной когтистой лапой.

Я гордо приосанилась, словно была гостем, а не пленником.

– Дионисий, идёшь со мной в город. Записывать умеешь быстро?

– Конечно. – я мысленно удивлялась, как он будет расшифровывать мои записи, если не умеет читать, но даже виду не подавала. У знати свои причуды.

– Пиши всё, что буду тебе говорить. Потом спрошу. – пригрозил он и обратился к свите.