Шабёр

Огрызнуться я не успела, мне под нос сунули дымящуюся чашку чая.

Я презрительно скривилась, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

– Я не пью чай, – но сухость во рту намекала, что выводы поспешные. Казалось, я не вино вчера пила, а Сахару ела ложками.

– Знаю, но он черный, вкусный, не горячий, и от него станет легче.

– Лучше гильотина, – помечтала, а сама забрала кружку на блюдце, замечая там еще и обезболивающее. Осознание, что я полуголая, вернулось до того, как я сделала первый глоток, выдавая вопрос.

– Где мои вещи? Это от головы? – подняв таблетку, я все же уточнила.

Джейми опять обошел мое лежбище и с наглой мордой хозяина положения сел на диван в мои ноги.

– Пей, – кивнул он, – головы у тебя и так нет, это обезболивающие, – интересно, выливать чай на человека – это плохой тон? Но таблетку проглотила, запивая жижей под названием «чай». Врать не буду: после второго глотка стала вкуснее. – Твоя кофта в стирке, как и другие недостающие вещи.

– Как я сюда попала? – вжимая голову поглубже в шею, я пряталась как можно тщательнее в пледе, заслоняясь белой кружкой как щитом.

Розье улыбнулся так лучезарно, а это значило, что сейчас будет позорный рассказ.

– Через дверь, это же очевидно, – язвительность ну просто зашкаливала. Как и мое терпение. Была бы я чайником со свистком, я бы уже во всю пускала пар.

– И-и-и-и.

– Ну, ты пришла забрать ключи, но потом решила, что моя квартира ближе.

– До чего? – кажется, я позеленела, начиная слабо, но вспоминать.

– До туалета. Алкогольное отравление, тошнота. Ну, вот это все, – сосед покрутил пальцем в воздухе, напоминая откуда и куда двигался поток. От живота и вверх.

– А ты что, волосы мне держал? – по инерции я убрала пряди от лица, задумываясь, что выгляжу, наверное, шикарно.

– Оказывается, твоя прическа была практичная. Не пришлось собирать твои волосы и накручивать их на кулак, – и он говорил это с такой ухмылкой, что вариант облить его чаем больше не прельщал.

– Мы что, – я прожевала слова, боясь услышать ответ, – у нас что-то было?

Розье щурил глаза, а я уже записывалась с гинекологу, проживая все стадии: отрицание, гнев и дальше по списку.

– Я, знаешь, не фанат некрофилии.

На стадии торга, понимая, что ничего не было, я вздохнула, убирая чашку на журнальный столик.