Шабёр

Тщательно орудуя зубной щеткой, я смотрела на отпечаток от подушки, которая отрисовала на щеке наподобие шрама, который рассосется через пару часов. Но это было слишком не быстро. К этому времени я уже успею воспользоваться метро, пройтись по заснеженным улицам Лондона и, как всегда, не опоздать на работу. Потому что опоздания – это моветон. А я девочка приличная. Везде, кроме своих неконтролируемых снов.

Немного смочив пальцы водой, я запустила их в волосы, пытаясь усмирить гнездо из каштановых прядей, но день ото дня я сдавалась раньше: решая проблему с укладкой путем завязывания пучка на голове, который Кетти, моя единственная подруга, называла «старческим».

Но меня это не беспокоило. Как по мне, это было лучше, чем хлестающие по лицу непослушные волосы. А ветры в ноябре такие, что вытряхивают душу из бренного тела, если ты решил поддаться моде и отказаться от шапки и пальто потеплее. Казалось бы, плюс семь градусов, но по ощущению я жила на северном полюсе с белыми медведями.

От утреннего туалета меня отвлекла долбежка в дверь, настойчивая и такая, которая будит своим шумом не только меня, но и, как минимум, весь третий этаж дома на Уайтхолл 69.

Я была рада, что выше меня была только крыша, иначе сейчас бы я слышала еще и недовольный топот в собственный потолок.

– Никсон! У меня такие новости! Ты упадешь!

Кетти всегда была немного с долей предсказательницы, от неожиданного барабанного шума в дверь я уронила на пол пластиковый бокал, который до этого использовала для полоскания рта, наступила на образовавшуюся лужу, поскользнулась на кафеле и сделала ровно то, о чем и говорила подруга.

Упала. Но не от новостей. Было больно, но свидетелем моего позора был только кот, который проснулся из-за шума и с долей нарциссизма и брезгливости смотрел на меня из приоткрытой двери.

– И тебе доброе утро, Томас, – я поморщилась, потирая ушибленное место, на что кот повел усом. Буквально одним. Возможно, у него была такая привычка, а может вторая половина приплюснутой морды просто атрофировалась.

Но это не мешало ему поглощать пищу как не в себя.

– Мя.

Это было единственное, что я заслужила. Даже не «мур». И куда уж мне для полноценного «мяу».

– Дай мне прийти в себя, кот.

Удары в дверь не прекращались, а эхо от них постепенно оседало в моей голове, начав неприятно пульсировать.

– Иду!

Крикнула, а сама продолжала растирать ушибленное место. Кот не отставал, следуя по пятам, но заговорить не пытался. Очевидно, еще не совсем оголодал.