Шабёр

Но девушка, кажется, проглотила язык, и просто хлопала ресницами, точно не настоящими. Она в целом была больше похожа на эксперимент пластического хирурга. С губами варениками и неприлично острыми скулами.

– Это квартира Джейми? – она нашла в себе силы и задала интересующий вопрос. Изучая меня гневным взглядом, периодически пытаясь заглянуть за мое плечо.

– Да, а что вы хотели от моего мужа?

Блондинка напротив почти уронила челюсть, за спиной слышался лающий смех, который пытались удержать в себе. Вообще я просто хотела сказать, что сосед переехал, но после такого пренебрежительного взгляда захотелось наговорить глупостей.

Рассказывать о том, что я просто девушка, было слишком мелочно, особенно зная, как часто они обновляются. А звание «жены» звучит почти гордо. То есть, я не одна из многих, а единственная, кого позвали не просто потрахаться, а потрахаться в браке. Но как говорила моя покойная бабуля: «Хорошее дело браком не назовут».

– Мужа? – почти завизжала мадам, больше не смотря на меня и оборачиваясь в разные стороны, будто ища выход.

Я не придумала ничего лучше, чем облокотиться плечом о косяк двери, поправляя взлохмаченные кудри, радуясь, что вчерашний пучок пригодился, спасая волосы от последствий алкогольного отравления.

– Что-то ему передать? – не сдержав зевок, я прикрыла рот рукой, без интереса рассматривая девушку напротив. Она выглядела очень удивленно, явно не зная, как себя вести – выдать себя за любовницу или сбежать. Брови ее хотели полезть к линии роста волос, но, кажется, врачи свое дело знали.

На коже не появилось ни одной складки.

– А как давно вы, ну, это…

Делая паузы и запинаясь, она повременила с побегом, но шаг назад все же сделала, возможно, ее пугал мой свежий запах вчерашнего перепоя. Меня, по правде, он тоже пугал.

– Пару месяцев, – убрав несуществующую ниточку с рукава футболки, я посмотрела на левое запястье, намекая, что там должны быть часы. Которые показывали стрелками на выход. – Так что мне передать мужу? Как вас, кстати, зовут?

Даже из-под толстого слоя штукатурки на лице было видно: по коже начал проступать румянец.

Я бы на ее месте: первое – никогда бы не искала встречи с тем, кто меня кинул; второе – при слове «жена» убежала бы быстрее, чем закончится фраза из четырех букв.

– Амелинда Розье, – я протянула руку, ту самую, в которую скрывала громкий зевок. Блондинка без имени медлила, а я мысленно делала ставки. Угадал ли сосед, как ее зовут, или нет.

– Бритни.