Французская мелодия

Задача стояла – не выглядеть навязчивым. Женщины не любят прилипал и совсем по-иному относятся к тем, кто их не замечает. Богданов, исходя из личного опыта, когда требовалось произвести впечатление, включал выдержку, остальное приходило само: случайный взгляд, ни к чему не обязывающий разговор…

Ни управляющий отелем, ни дежурная по этажу на восхитительные эпитеты в адрес француженки не поскупились. Ещё более удивительным было то, что и тот и другая абсолютно точно описали гостью. Объект соответствовал возрасту – двадцать шесть, максимум двадцать восемь лет – годы, когда цветок, вобрав в себя всё, что способна дать природа, начинает обретать отличительный от прежнего окрас.

Растворившаяся в небытие юность, унося способность удивляться, придаёт образу столько загадки, сколько не хватает до абсолютной привлекательности. Потеря искренности восполняется способностью удивлять не словами, не силой интеллекта, обычными женскими приёмами, такими, как ни к чему не обязывающая улыбка, еле заметное движение рукой. Молодость, скинув вуаль предсказуемости, облачает образ в пеньюар кокетства, что в первую очередь отражается в утончённости движений, в молчании, когда надо говорить. Тут уж точно не устоять, когда на тебя смотрят так, словно пытаются запомнить на всю жизнь.

Походка незнакомки выглядела настолько изящной, словно тело, находясь в невесомости, производило действия, схожие с танцами по волнам. Шаг пружинист. Лицо свежо и открыто. Взгляд если не беспечен, то уж точно не и закрепощён.

Цвет, форму глаз разглядеть не представлялось возможным. Модные и явно дорогие очки, закрывая треть лица, придавали облику больше вопросов, чем ответов, отчего скрытая во взгляде загадка, становилась недосягаемой.

Огненно – рыжие волосы, спадая с плеч, сопровождали шаги шлейфом рыжего огня, будто ветер завидев красоту, старался не упустить шанса развлечься. Поднимая локоны до плеч, он то отпускал их, любуясь, как те, искрясь, спадали, совершая при этом обряд восхищения созидательницей женской красоты – матушкой природой.

Нежно – кремовые брюки и точно такого же цвета блузка придавали походке что-то вроде ветрености, что особо подчёркивалось отсутствием бюстгальтера. Торчащая, подобно шарам, грудь заставляла проходивших мимо мужчин оторопеть, проглядывавшие сквозь ткань соски останавливали даже женщин. Поражало то, что во взглядах и тех и других не чувствовалось ни раздражения, ни осуждения, только зависть и восхищение.