В омуте страсти

Было дело – влюблялась, симпатизировала, но секс ее не увлекал. Она, по возможности, даже старалась избегать половых утех. Вот флиртануть, зажечь, увлечь, погулять при луне – это с удовольствием и на «пять». И вдруг такое «моральное падение»! Да еще на работе, где ее и так почему-то совсем не любят. «Вот уж позабавила всех. Вот уж будет теперь о чем поговорить: смотрите – какая сексуальная распущенность среди нас, медицинские братья и сестры!» – злилась Алиса на себя и на свою внезапно проснувшуюся страсть.

И слухи поползли.

И скоро до Алисы дошли сведения о том, как Дон Жуан в хирургическом халате загубил ни одну девичью жизнь. Но не раскаялся и не сострадал, не одумался и не удочерил.

Помимо воли Алиса теперь постоянно думала о нем и только о нем, злилась, старалась переключить мысли на другое. Но опять и опять возвращаясь к мимолетной, но уже незабываемой встрече. А встреча-то была пустяшной, если честно. «Ну, прижал к груди. Ну, пробежал ток. И все. Не густо». Однако Алиса упорно продолжала фантазировать, мечтать и отдаваться в эротических фантазиях.

И как-то тонула в них незаметно, как в омуте. Сны ее стали продолжением дневных грез, только более откровенные и непристойные. Сны, не скованные запретами и условностями. В них нет стыда, в них нет морали, нет осуждения коллег. Во сне она любила Макса, во сне им было так хорошо, так сладко, что утром Алиса просыпалась вся влажная и горячая от страсти. Она охлаждала тело холодным душем, а мысли выученным заклинанием: «У меня с ним ничего не будет. Я не хочу страдать и унижаться. Он бросал всех и всегда. И меня бросит, потому что он такой… по природе… вечный искатель».

На работе она боялась и избегала его, как чумы, как оспы. А Макс торжествовал, он знал, что час победы близок. Но он не торопил этот приятный час. Птичка уже в силках, еще правда, трепыхается, но – пара-тройка умных ходов – и она, сложив крылышки, сама упадет в его цепкие, жаждущие объятия. «А всё же, стоит отметить, блиц с ней не получился», – удовлетворенно думал Макс, как спортсмен, который хорошо разогрелся на тренировке после долгого и вынужденного безделья.

Перед Новым годом Алиса совсем измучилась, бичуя и усмиряя плоть. А Макс, как голодный охотник, выслеживал ее и заставлял краснеть и биться в эротических припадках. Он зажимал ее в каком-нибудь углу и задавал какой-нибудь простой вопрос. Но глаза «раздевали», руки «ласкали», губы «впивались» в полуоткрытый рот. Алиса тонула как в омуте, тянулась к нему.