Печаль моя светла

Я год всего там проработала, а потом, в девяносто первом, Мингео расформировали, и я ушла оттуда, – Надя помолчала, предаваясь воспоминаниям. – Ох и вреднющая же она была, прости Господи! Нехорошо, конечно, так говорить про покойников, но она и правда всегда злючкой была. А только мне ее жалко. Она из-за одиночества такой стала. – Надя замолчала и уставилась куда-то в угол, перебирая в уме давно минувшие события. – Несчастная она была, – продолжила Надя после паузы. – Когда я устроилась к ней в лабораторию, ей уж за сорок было.

И любила она тогда одного научного сотрудника. Володей его звали. Сильно любила, со всей накопленной да не израсходованной за годы страстью. А он, как мне кажется, просто жил в свое удовольствие. То поманит, то отдалит. И так бесконечно. Мучилась она, страдала, а из этого водоворота никак вырваться не могла. Поговаривали, что он из нее сведения вытягивал да образцы лабораторные. Тогда ведь время лихое было, продавали все, что можно было продать. Только за руку его никто не ловил, поэтому лично я сомневаюсь. Верить нужно людям, а не плохое в них искать. Другая женщина у него была, вот он и развлекался то с одной, то с другой. Как собака на сене – и сам с Валентиной Дмитриевной окончательно не сходился, и отпускать от себя ее не хотел, чтобы она с другим счастье попытала.

Надя настолько окунулась в свои воспоминания, что не заметила, как гости уже всего отведали и сейчас молча ее слушали, отдавая тем самым вежливую дань памяти усопшей и хлопотам хозяйки.

– Я почему так уверена, – оживилась Надя, хотя с ней не собирались спорить.

 – Однажды я задержалась на работе, а Валентина Дмитриевна строго-настрого запрещала это. Я сначала думала, это из-за секретности, но потом смекнула – дело в мужчине. В тот день реакция одна никак не шла, а результаты кровь из носа к утру следующего дня вынь да положь. Я под конец дня только поняла, что образцы кто-то перепутал, из-за этого реакция и не шла. А когда обнаружила это, решила остаться и доделать все по правильному. Сижу тихонько, как мышь, результаты фиксирую. Как вдруг слышу, они в кабинете ругаются, Валентина Дмитриевна с Володей. Поначалу я перепугалась, думала, они меня обнаружили, поэтому шум подняли. А потом выкрики ее услышала. «У тебя, оказывается, другая! А я ради тебя на все ведь готова была. Я тебе верила, а ты…». И все в таком духе. Тут то я и смекнула, для чего начальница наша всех нас выпроваживала сразу по окончании рабочего времени и запрещала задерживаться.