Чертоги Волка. Шепот богов. Книга вторая

Он потянул дверь в сени на себя, и та с тихим скрипом отворилась. В сенях было темно, и только из-под дверей, ведущих в дом, виднелись узенькие полоски света. Его ждали. Уже более уверенно, он открыл дверь, обитую потертым дерматином темно-бордового цвета. Женщина, сидевшая за столом, без удивления посмотрела на него. Подобие улыбки мелькнуло легкой тенью по ее губам, а в следующее мгновение уголки рта вновь опустились, придавая ее лицу вид грустного Арлекина. Но взгляд пристальных зеленых глас был, как прежде проницательным и несколько презрительным.

– Каким ветром…? Я уж думала, опять мимо проедешь… – Всем своим видом она старалась показать, что вовсе и не ждала его.

Но, по накрытому на две персоны столу к ужину, по чуть подкрашенным губам и ресницам, и даже, по слабому запаху духов «Белая сирень», которые когда-то ему нравились, он без труда определил: ждала… Еще как ждала! Это ощущение некой власти, которую он имел над ней, эта ее едва заметная и какая-то жалкая улыбка, после неудач сегодняшнего дня, были ему, как бальзам на рану.

Она отвела от него взгляд, не выдержав присутствовавшей в его глазах насмешливости, одним быстрым движением руки скинула с плетеной небольшой корзинки узорчатую, вышитую по краям красными цветами салфетку, и театральным жестом обведя стол, проговорила, все еще не глядя на него:

– Садись, будем ужинать. Чем богаты… Вина не предлагаю. Думаю, ты сегодня же обратно собрался. Но прежде, чем начну отчитываться, – это слово она произнесла с некоторой ядовитостью, – мы вполне можем спокойно поужинать… – И, не удержавшись, добавила, – как когда-то…

Не разуваясь, он прошел и по-господски, слегка развалясь, уселся на стул напротив хозяйки.

– Ну, здравствуй, Наталья… Ты права. Мне сегодня же нужно обратно. Сама понимаешь, служба – есть служба.

Он даже не пытался скрыть легкой издевки в своем голосе, что совсем не мешало приступить к еде. Александр только сейчас ощутил, насколько проголодался.

Ели в молчании, если не считать ничего не значащих фраз, типа, «передай соль» или «подай хлеб».

Быстро расправившись с тушеным мясом и значительным куском пирога с брусникой, он удовлетворенно выдохнул и откинулся на удобную спинку деревянного стула, стал наблюдать, как она разливает чай. Сильные пальцы ее слегка подрагивали, как видно, от сдерживаемого волнения. И Ольховский с удивлением подумал, что никогда не предполагал, что эту женщину может что-либо заставить нервничать.