Лошадь масти игреневой

Михалыч широко улыбнулся и с довольным видом пропел:

– Это можно! – И почти, тут же, без перехода. – Ну, что, Леха, айда в общагу!

«Леха» было дернулся, но я пресекла на корню их кавалерийский порыв.

– А документы? – Сурово спросила, обращаясь к зоотехнику.

Он как-то обреченно опустил свой тощий зад на стул, и опять жалобно стал смотреть на Михалыча. Тот, философски пожал плечами. Весь его вид говорил: «Что поделать, брат? Терпи. Я же терплю …» Мне сильно захотелось шваркнуть этой папкой с документами Михалыча по башке за его выкрутасы.

Видимо, выражение лица у меня стало соответствующим, потому что, старый егерь, пробормотал скороговоркой: «Я тебя на улице подожду», и пулей выскочил за дверь. Парень остался сидеть с видом первых христиан мучеников на арене цирка перед пастью беспощадного хищника. Я подала ему документы, и посоветовала:

– Вы их в стол положите. А как устроитесь, в любое время придете в контору и поработаете. Контору у нас закрывают в восемь часов вечера.

Так что, времени у вас более, чем достаточно.

Тут у парня прорезался голос, и он жалобно проблеял:

– А можно, мне документы с собой взять, в общежитие?

Я пожала плечами.

– Да, как вам будет удобно.

Алексей схватил папку с бумагами, бочком протиснулся мимо меня, не ходу подхватив рюкзак, стоявший сиротливо у самого выхода, и со скоростью, неожиданной для такой щуплой конструкции, вызвавшей у меня прилив уважения, выскочил за двери. Я только головой покачала.

Надо потом у Михалыча спросить, чего он такого ему наговорил?

Не доезжая до заимки километра полтора, из леса на дорогу клубком выкатилась Айра. И сразу принялась скакать вокруг нас. Матильда тоже решила с ней поиграть. Правда, обе забыли, что, я- то, все еще была в седле. О чем мне пришлось обеим напомнить весьма суровым голосом.

Вечер прошел в обычных хлопотах, которые, впрочем, не смогли меня отвлечь от мыслей о Павле. При этом я ходила с глупой улыбкой на лице и тихонько что-то мурлыкала себе под нос.

Айра следовала за мной по пятам, все время пытаясь заглянуть мне в глаза. Я периодически поглаживала ее по голове, и чего-то шептала бестолковое и ласковое.

Ночью я проснулась, будто, меня кто-то ударил в грудь. Соскочила с кровати, заполошно вглядываясь в темноту. Айра подошла ко мне и тоненько заскулила. Я, как будто, совершенно ясно услышала ее мысли. «Ну, чего ты мечешься? Все же хорошо. Я с тобой».