Лошадь масти игреневой

Сами знаете, как слухи по деревне быстро расползаются. – Потом внимательно посмотрела на бабульку, которая, все еще смотрела на меня с испугом. – Знаете что, Мария Афанасьевна, я думаю, надо в милицию. Они должны разобраться. Я с Пиреевым поговорю. Он мужик толковый, шуму поднимать не будет. А так оно надежней будет.

Старушка только головой закивала, соглашаясь с моими доводами. А потом выдала неожиданно:

– Олюшка, может Паше все рассказать? Он мужик толковый, может чем поможет? – И глянула на меня с хитрецой.

При имени Павла я смутилась, и постаралась отвернуться, чтобы, это самое смущение скрыть.

Ох, уж, эти бабушки! Хлебом не корми, дай только чью-нибудь жизнь устроить. Я только головой покачала. Мария Афанасьевна опять испуганно на меня глянула, и просяще протянула:

– Паша – он мужик верный. Может чего умного подскажет?

Смирившись, я кивнула головой.

– Хорошо, Мария Афанасьевна. Я заеду, поговорю с ним.

Облегчение настолько явно читалось на ее лице, что я, не удержавшись, рассмеялась.

Но тут я подумала о другом. И стала рассуждать вслух.

– Ладно. Степанида нос свой засунула, серьги увидела и кому-то рассказала. Вопрос другой. Как этот кто-то смог в дом попасть и сережки те взять так, что вы и не заметили?

Бабулька опять покаянно опустила голову.

– Так это и не трудно, вовсе. Я корову доить ухожу, так дом то и не запираю. От кого запираться? Да, и брать у меня нечего … – Тут она вспомнила о цене в три деревни пропавших сережек, язык прикусила, и загрустила. – В общем, кругом я одна виноватая.

А тебе хлопоты.

Я опять кинулась ее утешать. При этом, не забывая себе напоминать, что именно меня черт сподобил найти эти треклятые бриллианты. Вот, оно всегда так. Хочется, как лучше, а получается … В общем, черте чего получается!

Глава 3

Павла я застала, как обычно в его мастерской. Спрыгнув с лошади, я осторожно открыла дверь и вошла в кузницу. Павел стоял у наковальни и чего-то там колдовал над расплавленным куском железа. Я невольно залюбовалась им.

Он сейчас неуловимо напоминал мне Сварога, Бога-Кузнеца наших предков. В каждом его движении виделась мощь и грация одновременно.

Он обернулся на меня. Лицо его осветила улыбка. Так улыбаться мог только ребенок. Чисто, открыто и, в тоже время, мудро. Павел кивнул мне на лавку, стоявшую в углу рядом с небольшим деревянным столом, на котором стоял простой чайник, несколько чашек и мисочка с какими-то печенюшками. Как и большинство мужчин, Павел обожал сладкое.