Паучье логово. Камень Демиурга. Книга третья

Я бы тоже не торопилась раскрывать свою душу первому встречному-поперечному в тайге, да к тому же, если этот первый встречный еще и баба. Ничего, все равно допытаю, кто это был таков. Вдруг, я поймала себя на мысли, что мне почему-то очень важно это узнать. Я принялась размышлять, копаться в своих мыслях. С какого такого перепуга мне вдруг приспичило узнать неизвестно о каком мужике, которого в «один раз в своей жизни» встретил какой-то охотник, не то хант, не то манси? Но докопаться до определенности мне не удалось, так как, величественные ели слегка раздвинулись, словно театральный занавес на малой сцене, открывая небольшую полянку, на которой к гранитному лбу скалы прилепилась небольшая избушка.

Я остановилась на самом краю поляны, сердце вдруг учащенно забилось. Федор, который уже почти дошел до самой избы, оглянулся, и, как мне показалось, с удивлением посмотрел на меня. Хотя, конечно, в неверном свете огрызка луны, я могла и ошибиться насчет выражения его лица. Впрочем, мне в данный момент было совершенно безразличны все его эмоции.

Я смотрела на темную лохматую кучу, медленно выползающую из-за стены дома. Какая-то теплая волна окутала меня, сердце грозило выскочить из горла в любой момент, ноги почему-то затряслись, и со сдавленным криком я кинулась навстречу Асхату.

Конечно же это был он, наш родной медведь. Утопая в снегу, который на поляне сделался опять более глубоким, я как снегоуборочный комбайн разметая снег, рванула к нему. Рядом с Асхатом упала на колени, обняла его и, зарывшись в холодную густую шерсть, вдруг разрыдалась, бессвязно между всхлипами повторяя:

– Асхатик, миленький, я нашла тебя… Ты живой… Асхатик, родненький…!!!

Глава 7

Медведь облизывал мое лицо и урчал, видимо, говорил что-то на своем медвежьем языке, словно совсем забыв о мысленном общении.

Да и я вспомнила об этом не сразу, а вспомнив принялась лихорадочно представлять мысленно все переживания и тревоги после ухода медведя. Асхат замер, перестав урчать, и в мой мозг хлынули картины всего того, что пришлось пережить косолапому. Он брел сквозь врата, будто в каком-то тумане. Упорно искал Олега не по запаху, как любой другой дикий зверь делал бы на его месте. Словно обозначенный светящимся пунктиром, в его голове был нарисован кратчайший путь, который мог бы его привести к другу.

Когда он вынырнул из врат, расположенных у какой-то пещеры, то наткнулся на сторожей, охранявших эти врата по указанию Копейщиков.