Переступая порог. Третья книга из цикла «Шепот богов»

Я запахнула поплотнее шаль, зябко, после теплой постели, передернув плечами. Помниться, бабуля моя говаривала в такие ночи: «Ишь… Надрывается, сердешный… Словно в последний раз…» Бабуля моя была женщина не простая, во всех смыслах достойная особа, но начитсто лишенная всяческой романтики. Это мы с дедом специально уходили в лес ночью, чтобы послушать соловья, уловить этот чувственный флер проснувшейся природы, почувствовать всю красоту необъятного, огромного мира.

Вспомнив своих давно ушедших близких, мои губы невольно, сами собой раздвинулись в улыбке.

Чей-то ленивый басок протянул совсем рядом:

– Да… красиво выводит, стервец…

Я от неожиданности чуть не свалилась с крыльца. Резко обернулась. На завалинке сидел Корнил, и невозмутимо гладил между ушей мою собаку, медвежью лайку черно-белого окраса, по имени Хукка. Пес радостно махал хвостом, и даже не собирался подходить ко мне, стервец такой. Ох… Что-то распустила я свое хозяйство, разнежила, перестала в строгости держать. И вот вам, пожалуйста, результат, так сказать на лицо.

Или точнее, на песьей морде. В себя пришла быстро, и недовольно пробурчала:

– Чего на улице сидишь, людей пугаешь?

Корнил хитро прищурился, и с усмешкой протянул:

– А чего… Здесь хорошо, прохладно. Опять же вон, соловей поет заливается. Всякому из Рода приятно его пение. Оно о незыблемости наших порядков и устоев вещает. Только вот не каждый это понимает.

Я в ответ только хмыкнула. Любил Корнил со мною речи вести заковыристые.

Нет бы, попроще… Как же, жди-дожидайся! Ни слова в простоте! Проще – нам это не интересно. Каждый раз, когда он появлялся (именно, что не приходил, а появлялся), для начала мы с ним вели некие словесные баталии. Словно ему хотелось вывести меня из себя, а может и еще с какой целью. Пойди у него, пойми. Вот и сейчас он был готов прочитать мне целую лекцию на «соловьиную» тему, но я со сна к подобным беседам была не расположена. Сурово нахмурившись, проговорила:

– Нечего тут сидеть, пойдем в дом.

Чаю хоть что ли выпьем…

И не дожидаясь его ответа, развернувшись, направилась обратно, одарив Хукку напоследок укоризненным взглядом. Пес вину свою знал, и поэтому жалобно заскулил, плюхнулся на брюхо и прикрыл лапами свои бесстыжие глаза. Я только головой покачала. Кругом одни артисты…!

Дома, я прикрыла дверь в спальню, где спал Божедар, и принялась тихонечко хлопотать вокруг плиты. А мысли бегали, словно тараканы по потолку во время пожара.