Русалочья заводь

Как там Матвей, кряхтит еще помаленьку?

Мысленно я расцеловала бабу Анфису, облегченно выдохнув. И с улыбкой ответила:

– Да, спасибо. Все хорошо.

Клава развернула корму своего броненосца к подруге и накинулась на нее:

– А ты почто мне ничего не сказала? Ни словечка даже?!

Бабульки взялись спорить между собой, что позволило мне наконец-то пройти в двери магазина.

После яркого солнечного дня внутри было сумрачно и прохладно. За прилавком никого не было. Зато из подсобки доносились голоса. Судя по крепким выражениям, продавщица выясняла отношения с грузчиком.

– Ты уже с утра зенки свои бесстыжие залил! Вот лопнет мое терпение!!! Нажалуюсь на тебя Раисе Ивановне!!! Попрет она тебя, черт колченогий, куда тогда пойдешь, а?!

«Колченогий черт» что-то невнятно бормотал и тихонько повизгивал, судя по просительной интонации, оправдывался. Понимая, что сцена может затянуться надолго, я слегка постучала по прилавку и зычно крикнула:

– Ау-у-у…! Люди!!! Есть кто живой?

В дверях, ведущих из подсобки, появилась продавщица.

Лицо раскраснелось, глаза гневно сверкали, пышный бюст ходил ходуном, как приливные волны морские. В этой пышнотелой и грозной тетке я с трудом узнала свою одноклассницу Надьку. Похлопав на меня немного в растерянности глазами, она задала мне тот же дурацкий вопрос, который я слышала уже в третий раз за последние сутки, как только моя нога ступила на родную землю.

– Варька, ты что ли?

Меня так и подмывало ответить: «Нет, не я». Но благоразумие победило, и я улыбнулась ей.

– Как видишь! – решила я несколько изменить риторику ответа.

А сама с тоской подумала, что я застряну в магазине надолго. Ну коли мне этого никак нельзя избежать, то я решила извлечь из разговора какую-никакую пользу для себя. Не давая Надежде открыть рот, я быстро спросила:

– Надь, а чей это дом, здесь недалеко, кажется, третий от магазина? Такой, с тесовыми некрашеными воротами и георгинами в палисаднике?

Надька захлопнула открывшийся было для вопроса рот, и на лице ее отразилась работа кипучей мысли.

Помолчав сосредоточено еще с полминуты, она наконец выдала:

– Так, наверно, это Генкин. – Видя, что имя «Генка» мне ни о чем не говорит, охотно пояснила: – Ну он плотогоном раньше в леспромхозе работал. А сейчас на баржах катается. Река-то обмелела малость. Лес уже не сплавляют, как раньше. Теперь только баржами. – Тут выражение ее лица изменилось, и она прошептала таинственным голосом: – А женат он на Таньке.