Русалочья заводь

Между нами на посеревших от времени досках появилась буханка хлеба, бутылка водки и два стакана. Я похлопала на нее глазами. Она поняла мое изумление по-своему, и извиняющимся голосом проговорила:

– Прости, не стала холодильники распечатывать. Что под руку подвернулось, то и взяла.

Проговорив это, она одним отточенным, практически профессиональным движением сорвала с бутылки алюминиевый колпачок и разлила водку по стаканам. Насколько я могла видеть, ровно по сто грамм. Вот что значит мастерство, которое не пропьешь! Потом отломила от буханки корочку и поделила ее по-братски между нами.

Правильнее сказать, по-сестрински. Взяла свой стакан и выжидающе уставилась на меня. Я чуть помедлила, но последовала ее примеру.

– Давай, не чокаясь, царство ей небесное. – Видя мою некоторую заторможенность, подбодрила: – Давай, давай, тебе это сейчас только на пользу. Стресс надо снимать, – назидательно проговорила она и лихо махнула свою порцию одним глотком.

Потом удовлетворенно крякнула и шумно занюхала ароматной хлебной корочкой.

Я уважительно посмотрела на Надьку. Меня одолело сомнение. Наверное, у меня так не получится, сноровки не было. Но не стала заставлять ее долго себя уговаривать. Оно и правда – такой стресс можно снять только водкой. И храбро маханула все сто грамм в два глотка. Во рту как будто взорвалась маленькая граната, а внутренности опалило, как жидким огнем. Я задышала, широко открыв рот. А подруга стала быстро инструктировать:

– Хлебушком, хлебушком занюхивай! Совсем в своем городе пить разучилась, – стала сокрушаться она.

– Чтобы разучиться, надо было сначала научиться. А я сроду водку не пила, – прохрипела я, все еще хлопая ртом, как рыба, вытащенная из воды.

Но тут же последовала ее совету и вдохнула густой аромат свежего хлеба. Сразу стало легче. Век живи, век учись. Тепло расползлось по всему телу, и внутренности, сжавшиеся в один комок до этого, стали распрямляться.

Мы сидели с ней на крыльце и сосредоточено жевали хлеб. Я наконец почувствовала себя более или менее нормально и задала ей вопрос.

– А почему ты назвала покойную стервой? Повод был?

Надька усмехнулась.

– Еще какой. Генка, муж ее (тоже еще тот гусь), сначала любовь с Наташкой, Танькиной сестрой крутил. – Видя мой непонимающий взгляд, она уточнила: – Ну помнишь, я тебе говорила, Наташка – это которая утопла в Русалочьей Заводи.