Рябиновая долина: Когда замолчит кукушка

– Ну, с чем пожаловали? – Голос звучал совсем не ласково.

Не то, чтобы я ожидала душевного приема, или распростертых объятий. Вовсе нет. Но, простого человеческого отношения, я думала, мы были вправе ждать. Игорь, совершенно растерявшийся от такого сурового приема, переминался с ноги на ногу у самого порога, не зная, как начать разговор. А меня, это все, почему-то, задело за живое. Сделав решительный шаг к столу, я поставила на него свою корзинку с пирогами, и начала их выкладывать. Потом забрала свое опустевшее имущество со сложенным внутри полотенцем, и направилась к двери.

Скрипучий голос Федора остановил меня.

– Постой…

Я обернулась, глаза мои пылали от гнева. Я заговорила тихим голосом, как обычно я говорила со своими мужиками в лесу, когда была зла без меры.

– Я не знаю как у вас, А, у нас, простых смертных, не принято встречать людей, пришедших с добром, словно лютых врагов. Мы, конечно, не претендуем на все знания истины, которыми обладаете вы, но, мне кажется, что простое человеческое отношение мы заслужили.

И, еще, хочу обратить ваше внимание на то, что мы по этой хляби пришли не просто, чтобы напроситься к вам на чай. – Затем, я обратилась к Игорю. – Пойдем отсюда. Сами во всем разберемся!

Федор вздохнул тяжело, и уставшим голосом произнес:

– Ты права, а мы – нет. Годы строгой изоляции сказываются на нас. Мы привыкли не ждать ничего хорошего от внешнего мира. Поэтому, вы должны простить нас. Присядьте, и расскажите с чем вы пожаловали.

Конечно, его слова немного остудили мой пыл, но негодование от подобной встречи все еще прорывалось в моем голосе, когда я, не удержавшись от ехидства, проговорила:

– Мы вам пирогов свежих принесли…

И тут, раздался веселый смех.

Я никак не ожидала услышать его от Виктора. А он, продолжая веселиться, проговорил, обращаясь к своему отцу.

– А она кусачая, как ты и говорил… – И, потом, обращаясь уже к нам, как будто, ничего и не было, проговорил. – Садитесь к столу. Сейчас чай будем пить.

Мы уселись на лавку, а Виктор принялся выставлять на стол разномастные чашки, вазочку с медом, деревянную плетенку с пряниками.

Я все еще слегка пыхтела, как остывающий самовар, и к угощениям не притрагивалась. А Игорь, сделав пару глотков из своей чашки, начал рассказывать о произошедших у нас событиях.

Мужчины слушали молча, сурово хмурясь и, временами переглядываясь между собой. Когда, Игорь закончил, в маленькой комнате повисла тишина, нарушаемая только звуком потрескивающих в печи дров.