Тропы судьбы. Камень Демиурга. Книга вторая

И размышление великого русского классика Федора Михайловича Достоевского, вложенное им в уста своего героя Раскольникова, на тему: «тварь ли я дрожащая или право имею», приобретало несколько иной смысл, нежели в него был вложен изначально великим философом и литератором. Говоря современным языком, если мы считаем себя людьми, мы должны научиться держать удар. Это сложно. Но, у нас нет иного пути.

Я как-то сразу успокоилась. Вот просто в один момент. Нет, решимости у меня не убавилось помочь Олегу нести его ношу, которую Совет может взвалить на него.

Просто я перестала метаться, как заполошная курица, кусая губы и ногти с воплями «что же делать???!!!». Нужно дождаться окончания Совета, а потом уже принимать решение всем вместе. Прон, внимательно следящий за выражением моего лица, заметил некоторое изменение в моем настроении, и не смог удержаться от вздоха облегчения.

– Ну вот и славно… Поешь немного, дочка, поешь… Силы, они всегда понадобятся. – Он похлопал меня ласково по руке, и проговорил. – Но ведь ты не просто приехала, переживая за Олега.

Что-то тебя еще тревожит, я же вижу. А ну, давай выкладывай.

Вот же…! Ничего от старца утаить невозможно! Я внимательно посмотрела на Прона, и, чуть поколебавшись, до того ли сейчас, рассказала все о своих ночных приключениях. Он слушал молча и терпеливо, не прерывая, и не задавая вопросов. Но с каждым моим словом взгляд его становился все тяжелее и тяжелее. А внутри у меня скрутился холодный клубок нешуточной тревоги. Господи, во что же мы опять вляпались?! И судя по реакции старца, на сей раз, кажется, вляпались все вместе, и очень серьезно.

Глава 5

После ухода Катерины, Виктор Анатольевич нервно походил по кабинету, потом подошел к встроенным в стену шкафам-купе, и сдвинул в сторону одну из дверей. За ней оказалась небольшая комната. Такие комнаты обычно бывают в кабинетах высокого начальства, и называются «комнатой отдыха». Внутри горел рассеянный розоватый свет. Но проходить шеф туда не стал, остановился у входа и тихо спросил кого-то, находящегося в глубине комнаты:

– Ну, что скажешь…?

Из комнаты послышался неясный шорох.

По-видимому, человек, находившийся там, встал с дивана. Но из комнаты он тоже не вышел, а Пауков не стал входить, так и стоял в проходе, ожидая ответа. После небольшой паузы, прозвучал тихий, какой-то шуршащий, как сухая осенняя листва, голос:

– Не так проста эта твоя Екатерина Юрьевна, какой хочет казаться… Чувствую, мы на верном пути. Но отсюда ситуацию не поймешь.