За двумя изумрудами погонишься…

И решила вернуть нашу беседу, точнее, его монолог в более информативное русло.

– Семен, давай ближе к теме…

Он недоуменно хлопнул своими карими глазами, и опять попытался всей пятерней пригладить, торчавшие во все стороны волосы. Смущенно улыбнулся, чуть заикаясь проговорил:

– Да… да… Простите, увлекаюсь, когда речь заходит о камнях. Так вот, работали на нашем заводе два исключительно талантливых ювелира, два друга. Авдотий Яковлевич Михайлов и Маркелл Ардалионович Топорков. Прошли вместе войну. Поговаривали, что пришлось им даже посидеть потом, ну из-за того, что в тылу у немцев побывали, вы понимаете.

 – Я понимала, и опять кивнула молча головой. А Сеня продолжил торопливо рассказывать. – Правда, эта информация недостоверная, так, слухи одни. Топорков был огранщиком, да еще каким! Камни с его огранкой не раз получали призы на международных ярмарках. А Михайлов был ювелиром. Кстати, несколько украшений из вашего заказа изготовлены по его рисункам. Вы же знаете, что несколько лет назад было принято решение затопить рудник. Вот тогда-то и вспомнили о старых запасах. Камень был огранен Топорковым и ему было присвоено имя «Зеленый лед». Безусловно, по своим размерам он не мог тягаться с такими знаменитыми камнями, как «Новогодний» или «Звездарь», которые были в несколько тысяч карат, но качество… – Тут Семен закатил глаза и лицо его сделалось мечтательным. Вероятно, тем самым он хотел мне дать понять, насколько качество неведомого мне изумруда превосходило все камни на свете. Я прониклась, и чтобы вернуть парня с небес на землю, слегка покашляла. Он, будто очнувшись, с несколько смущенным видом, продолжил. – Камень сначала хотели продать, но потом, почему-то передумали, решили сделать из него уникальное украшение, которое будет визитной карточкой нашего предприятия. И, разумеется, поручили его изготовление Михайлову. Тот, не желая портить его, сделал лишь тоненькую обвязку, превратив его в подвеску. А потом на заводе начались пертурбации. Пришли канадцы, убрали старого директора. Топоркова отправили на пенсию, а может быть он и сам ушел. Я слышал, что там была какая-то темная история. Но сплетни я вам сейчас передавать не буду. Тем более, что это, наверняка, не имеет никакого отношения к происходящему сейчас. Но вот Михайлова оставили. О причине сего не спрашивайте, не знаю. Слухи, конечно, ходили всякие, но почвы, как мне думается, под собой не имели.

Он сделал глоток остывшего кофе из чашки, и невольно поморщился. А я уже стала немного уставать.