Жена моего любовника

Тут Волков и спохватился:

– Примешь меня, Катрин, в команду по водному поло?

Ванная в моей квартире не самая просторная, в ней одной-то тесно, поэтому мы раздевались, соприкасаясь то боками, то спинами, как два медведя из песенки «Где-то на белом свете, там, где всегда мороз», только терлись не о земную ось, а друг о друга. Впрочем, может быть, земная ось пролегает именно там, где соприкасаются мужчина и женщина?.. Закидав одеждой стиральную машину и свободный пятачок пола, обнялись, и все наши недомолвки и разногласия исчезли, растворились подобно кристалликам соли в воде.

У маленькой ванны есть большое преимущество – сидеть в ней можно, лишь обнявшись, скрестив согнутые в коленях ноги… Серенький бережно намыливал меня мягкой губкой, пропитанной гелем, и поливал из душа, стараясь не замочить волосы, – однозначно из него получился бы замечательный отец: ласковый, заботливый. Я совсем разнежилась и капризно пискнула, когда пена попала на расцарапанную щеку, а он всячески жалел, дул на боевую рану, приговаривая: «У кошки боли, у собаки боли, а у Катринки заживи».

Как-то незаметно мы начали целоваться. Казалось, время покатилось вспять, будто волшебное наливное яблочко по тарелочке, и вернуло нас в греческий август. Мне, закрывшей глаза, хлюпанье теплой соленой воды напомнило морской берег, к тому же хмель гулял в голове точно так же, как тогда. И, как тогда, Сережа устроил мои ступни на своих плечах, провел губами по щиколотке…

– О-о-о, – простонала я.

– Дур-ра! Дур-р-р!!! – заорал Азиз в самый неподходящий момент. Его очумелый крик был не менее неожиданным, чем выстрелы. Разве что менее опасным.

Серенький сбросил мои ноги и недовольно поморщился:

– Чего ему опять не хватает?!

– Свободы… Ему летать охота, а клетка заперта.

– Ничего, перебьется с полетами. Тоже мне летчик нашелся!

– Дур-ра. – Попугай вкрадчиво, но настойчиво дал понять, что не успокоится, будет качать права до победного финала.

– На фиг ты вообще его завела?

– Я не заводила!.. Я хотела ребенка, а муж привез из Индии попугая и сказал: «Нянчись, воспитывай на здоровье».

– Дур-ра, атас! – Гнев Азиза нарастал – воспроизведя все известные ему русские слова, он принялся ругаться на непонятном языке – то ли на хинди, то ли на урду.

– Так у тебя не только попугай, но и муж придурок, – заключил Серега. – Кстати, где он? Не припрется ненароком?

– Не должен.