Жена моего любовника

Схватила крепдешиновую шаль с кистями, которой на ночь укрываю клетку, и высморкалась, а слезы все равно текли и текли, разъедая глаза, забивая нос. Прогундосила:

– Глупо… Как глупо!

– Что глупо?

– Жизнь устроена глупо.

– Угу, жизнь вообще коротка и нелепа, – согласился мой душеприказчик.

Чтобы хоть как-то успокоиться, я взялась загонять попугая обратно за решетку. Индус взмыл к потолку, устроился на ободке люстры и… выполнил важнейшую физиологическую функцию. Кучка образовалась прямо посреди ковра.

Это был вызов – Азиз прекрасно знал, что гадить полагается только в клетке. От гнева у меня волосы воспламенились.

– Ах ты, негодник!

Нелестное определение имело двойной адрес. Пернатый негодяй отвернулся, а бескрылый высказал просьбу:

– Слушай, старуха, выручи меня, а? Последний раз прошу…

Не знаю, что уж он имел в виду, однако, поймав меня за талию, встал на колени и приник лицом к лону. Н-да… Неутомимость Серенького в любви мне хорошо известна, но не до такой же степени?! Губы искусителя заскользили вверх.

Я дрогнула и, собрав в кулак остатки воли, заявила, чтобы не смел обзывать меня – молодую и цветущую подобно ирису девушку – старухой.

– Не сердись, Катрин, я же в переносном смысле, – кротко выдохнул лучший из волчьего племени, не оставляя обольстительных поползновений.

Он провел языком по ложбинке между моих грудей, сгреб их своими мускулистыми, поросшими темным мехом лапами. Изнурил поцелуями, довел до того состояния, что я затряслась как в лихорадке.

И… время опять повернуло вспять. Вернулся раскаленный солнцем полуденный пляж, страстный шепот волн…

Однажды в сиесту, пока остальные туристы, утомленные солнцем, дрыхли в своих номерах отеля, прохлаждаясь под кондиционерами, мы с Серым Волком в самом пекле опустевшего берега предавались любви. Больше податься было решительно некуда: я делила двухместный номер с добродетельной немолодой юристкой Надеждой Ивановной из города Иваново, которая сама не блудила и другим не советовала, напротив, всем видом решительно осуждала мое поведение.

А Серега ночевал в подсобке сувенирной лавки, куда устроился на временную работу. Занимал топчан возле замызганной, давно не беленной шершавой стенки. Узкое, утлое ложе с трех сторон окружали расписные глиняные сосуды и статуэтки из алебастра. Куда ни глянь – безрукая Венера или нагая Афродита. Когда мой ненаглядный красавец спал, его покой караулили бездарные, приблизительные копии гениальных изваяний.