Зов ветра

Никто мне вслед не вопил «держи ее!», что меня вдохновило и прибавило смелости. На посту медсестры не наблюдалось. Зато, из процедурной слышались голоса. Молодой женский голос убеждал какого-то «Николая Ивановича» перестать валять дурака и засучить рукав. Это было очень своевременно. И я, совсем расхрабрившись, просто пошла по коридору, открывая подряд все двери, и заглядывая в палаты. Наконец, в самой дальней, под номером 14, я обнаружила лежавшую на кровати Флору Зигмундовну. Вторая кровать в палате была аккуратно заправлена, что тоже меня порадовало.

Чужие уши сейчас были нужны меньше всего. Тумбочка рядом с кроватью и один стул. Небольшой закуток с раковиной для умывания, вот и вся обстановка. Все белого цвета, от подоконника до двери, и даже пола, выкрашенного, почему-то, белой краской.

Дверь, когда я ее открывала слегка скрипнула и женщина на кровати открыла глаза. Флора показалась мне совсем маленькой, сухонькой старушкой. Запавшие глубоко глаза, слегка заострившийся нос, худенькие руки с, почти прозрачной кожей и синими узелками вен.

Где та величавость в повороте головы, блеск глаз, которые так поразили меня при нашей первой встрече? Сердце у меня болезненно сжалось, будто она была для меня близким и дорогим человеком.

Взгляд женщины, лежащей на кровати, равнодушно мазнул по мне. Но, уже в следующее мгновение, брови ее удивленно взметнулись вверх, а глаза широко распахнулись. Безусловно, видок у меня был еще тот, нелепее и представить себе невозможно было. Замотанная в белый халат, размера на два больше, чем полагалось, косынка до самых бровей, дурацкое ведро, из которого торчали темно-фиолетовые астры, и в довершение всего, деревянная швабра в руках.

Флора попыталась приподняться на подушке, и удивленным шепотом спросила:

– Марта, это вы???

Я подскочила к кровати, помогая Флоре поудобнее усесться, облокачиваясь на подушку, и с готовностью призналась.

– Да, Флора Зигмундовна, это я… Вы не волнуйтесь. Все хорошо.

Что я при этом имела в виду, было мне самой не очень понятно.

Но, я знала, больным было так принято говорить, вот я и сказала. Извлекла из ведра астры, которые совсем не пострадали от такого обращения с ними, и воткнула их в кувшин с водой, который стоял на тумбочке. Яблоки положила рядом, и уселась на стул, сложив, как примерная воспитанница детского сада, ручки на коленях.

– Как вы, Флора Зигмундовна? Что врачи говорят? – Мой собственный голос показался мне жалобным до невозможности.

Флор ласково улыбнулась.